Просторная комната, обшитая по стенам узкими сосновыми досками. Направо тонкая деревянная переборка прорублена, и сквозь широкую прорезь видна в прилежащей комнатке, такой же белой, узкая, из некрашеного дерева, кровать, покрытая очень белым покрывалом; возле кровати столик такого же дерева. Прямо, в задней стене, дверь и направо от нее, у стены, широкий шкаф. Налево — дверь и широкое окно в сосновую чащу. В середине комнаты — тяжелый четырехугольный стол; справа — столик с зеркалом на нем, покрытый белою вышитою скатертью. В разных местах комнаты — несколько стульев, лавок с вышитыми подушками. Вся мебель из некрашеного очень светлого дерева.
Аглая входит легкими, радостными шагами, едва заметно прихрамывая, останавливается посреди комнаты и, как бы собравшись, оглядывается кругом спокойным взглядом. Она одета в светлое. Темные, блестящие волосы вьются, выбиваясь из прически. Глаза горят жизнью и быстрою мыслью. Оглянувшись на окно, она прежнею походкою идет к нему. Уже по дороге звонким и ласковым голосом зовет.
Аглая. Маша! Маша!{119} (Потом распахивает окно. Темные ветки сосен врываются в комнату. Она защищается от их игл и зовет еще.) Маша! Маша! (У окна между ветками сосны протискивается розовое лицо деревенской девушки).
Маша. Аглая Васильевна!
Аглая (спешно). Садовник принес цветы? Маша, я боюсь опоздать к поезду. Все готово, только цветы! Боюсь — не поспею встретить сестру! Мои часы всегда отстают. Слышишь? Не поезд ли?
Маша. Вот садовник! Еще рано. (Убегает.)
Аглая идет к двери в сад, еще оглядываясь и соображая. Маша входит, неся цветы. Лица и плеч не видно за большими букетами цветов.
Аглая (берет высокий пук красных маков. Задумывается Потом решительно). Это маки. Я снесу к ее постели на белый столик Там все белое! (Несет. Оттуда, весело.) Гляди, гляди, какое красное пятно на всем белом! (Спешно и уверенно берет второй букет.) Какие алые, жаркие! Прекрасные, прекрасные! Уже вся комната благоухает. Вот розы-то! (Идет к столику с зеркалом.) Я ставлю их сюда, на ее уборный столик Ты не знаешь, Маша, какие чудесные волосы у Анны. Они тяжелые, темно-красные, а лицо бледное, зеленое почти… а губы — вот как этот лепесточек! Смотреть на них жалко как-то… Я это особенно помню.
Маша. Вы ее давно не видали…
Аглая. С тех пор, как она была у нас, в Заречном{120}, невестой брата… да, шесть лет тому назад. (Ласкает лицо букетом роз.) А глаза у нее, Маша, серые, тихие, совсем молчат, не поймешь их — и вдруг загорятся! (Прикладывает несколько роз к своим волосам) В ее волосах розы будут гореть… как тогда… Или тогда были маки у нее? (Задумывается долго. Вдруг идет к Маше) Ах, Маша, я люблю розы в волосах! Я все люблю. Маша, я счастливая, не правда ли? (Смеется, застенчиво глядя на Машу).
Маша (ставит букет пестрых крупных цветов в одну из ваз на большом столе посреди комнаты). А эти цветы, Аглая Васильевна, здесь поставить, посереди комнаты?
Аглая (берет вазу с цветами). Пионы! Нет, Маша, это грубо посереди комнаты. (Несет вазу к окну) Ты только погляди, какая густая сосна! Ничего не видно сквозь! (Ставит букет на низкий подоконник Отходит и глядит) Это уютно, даже умильно: здесь ваза с веселыми цветами. То глубокое, темное — за окном, а это ясное, простое — дома! (Между тем как Маша устраивает на большом столе букет желтых тюльпанов и высокий сноп белых лилий, — идет к двери, глядя на свои часы.) Ну, я иду. Надену шляпу. Мои глупые часы! Опаздывают, и никогда нельзя верить. (Еще раз оглядывается. Глубоко.) Хорошо! Успели все приготовить. Ведь поздно вчера пришла ее телеграмма!
Маша (указывает рукою кругом). Вы всю ночь хлопотали здесь. Свою комнату уступили.
Аглая (уже в дверях). Вот видишь! Какая радость эта встреча, такая неожиданная! (Вдруг возвращается. Прикрывает дверь и, очень тихая, внутренне взволнованным голосом) Маша, где дети?
Маша. В лесу. Позвать их? (Хочет опередить Аглаю.)
Аглая (мягко удерживает ее за плечо). Нет, не надо. Слушай, Маша, ты у меня такая добрая девушка. Ты мне как родная.