В системе позиционных сооружений немцы не делали ни минных полей, ни проволочных заграждений — готовились к наступлению. Дымовая завеса помогла незаметно переползти от воронки к воронке ничейное поле, а когда настала ночь, разведчики углубились в расположение главных сил противника и возвратились поздней ночью. Катуков немедленно вызвал Байду, внимательно выслушал его сообщение.
— Кулак приготовили крепкий. Об этом и пленные говорят. Думал, преувеличивают. Что ж, деваться некуда, будем встречать… Спасибо, старший политрук, можете отдыхать…
«Чем же мы встретим этот „кулак“»? — думал Антон, возвращаясь в расположение батальона. Сколько он ни всматривался вокруг, никакой боевой техники не заметил. «Если эта лавина танков обрушится утром на наши окопы, чем мы отражать будем?»
Закравшееся сомнение опаснее врага. И оно уже рисовало в воображении командира завтрашнее утро. Тяжелое, кровавое и, может быть, решающее утро в боях за столицу.
Наступило утро 10 октября — полное раздумий, волнений и фронтовых забот.
Байда ушел в расположение застав. В еще слабом свете еле обозначались извилистые ходы сообщений, окопы, стрелковые ячейки. Казалось, все здесь погружено в покой и дремоту.
Но позиции жили обычной фронтовой жизнью — чуткой, напряженной, тревожной. То и дело показывалась голова часового и, узнав комиссара, сразу пряталась.
Вот и тридцатая. Тихо. Только на одной из пулеметных позиций слышен приглушенный говор. По голосам узнал Иванова и Нурмухаметова. Прислонившись к земляной стенке окопа, Тагир что-то читал своему другу, растягивая слова.
«Сердце мое изболелось, милый Тагир. Почему так редко пишешь? Когда долго нет письма, мне нехорошие мысли лезут в голову. Часто забываю, что надо сделать, и подруги смеются надо мной… Пиши каждый день, чтобы знала, что ты жив…»
«Наверное, письмо читает. Но что можно увидеть при этом свете? Должно быть, наизусть выучил. Вот тебе и Тагир! За годы службы на границе и словом не обмолвился о своей девушке».
— Вит как пишет Халифа. А о чем я ей напишу? Если бы она хоть одним глазом взглянула…
— А мне никто не пишет… — помолчав, заговорил Иванов. — И не напишут, пока не прогоним фрицев. Уже больше трех месяцев в селе хозяйничают немцы… Даже не представляю, как она там, Нина. Обещала ждать, пока не вернусь со службы… Вот и надо спешить…
Осторожно ступая, чтобы не мешать друзьям, Байда ушел. Из лесу, где вчера он подсчитывал боевую технику гитлеровцев, доносился глухой шум моторов. Уже совсем рассвело, и противник, видно, готовится к атаке.
— Почему дивизион молчит? — возмущался Байда, возвратившись в штаб батальона — Надо как можно быстрее ударить по ним… Чертовы сони! Ведь для того и в разведку ходили…
Он позвонил в штаб полка. Ответил подполковник Птицын:
— Понимаю, с-сынок… Потерпи, таков приказ. Скоро и ты поймешь.
Ждать пришлось недолго. Неожиданно с тыла выскочили странного вида машины: крытые брезентом большие кузова вздыбились передней частью, словно собирались взлететь.
— Гляди! Понтоны! — зашумели удивленные бойцы. — Да здесь же и реки поблизости нет…
А машины на полном ходу проскочили переднюю линию правее батальона Бахтиарова, разбежались веером перед нейтральной полосой и остановились.
— Выстроились, словно мишени на учебном поле, — недовольно заметил кто-то.
И в ту же секунду около каждой машины появился неизвестно откуда солдат и сдернул брезенты, обнажая нацеленные на лесок черные металлические пальцы. Еще секунда — и огненные струи полетели туда, откуда доносился шум моторов.
Ни с чем не сравнимый шум в воздухе бросил всех наземь. Бойцы впервые увидели такое чудо.
Гул неожиданно прервался, и гнетущая тишина повисла над окопами. Поднимаются ошеломленные пограничники. не понимая, что произошло, и устремляют взгляды туда, где только что стояли странные машины. Но там их нет, уже мчатся в тыл. А в расположении противника полыхают пожары, взметаются к небу взрывы.
— Что же это? — в недоумении спрашивают друг у друга.
— «Катюши» это! Наши минометы! — крикнул кто-то из командиров.
Сразу после ухода «катюш» взревели над вражескими позициями наши штурмовики, довершая разгром подготовленной к атаке колонны танков и мотопехоты Гудериана.
— Готовьтесь к маршу в Баштианы! — кричал комсорг Иван Хромцов. — Тысячи километров мы протопали на восток, теперь «катюши» поведут нас на запад…
Но радость была преждевременной. Часа через три новые колонны танков устремились к шоссе. И снова рвалась к небу земля и падала на головы бойцов…