Выбрать главу
* * *

Петя Урляпов родился в один год с Сергеем Леонидовичем, только на один месяц раньше. Имение его родителей находилось от Соловьёвки в девяти верстах и считалось более чем достаточным. Великолепно ухоженные сады, как и в прежние времена, обеспечивали здесь непреходящее благосостояние, и сложно было даже помыслить, каким изощрённым образом возможно было нанести ему ущерб.

Единственно, зимою, помимо морозов, являлся садам и другой враг – зайцы, от которых стволы молоденьких деревьев обматывали соломой и конопляным моченцом. Сергей Леонидович помнил, как отец Петин каждую зиму собирал по околотку отставных солдат и во главе их производил безжалостное истребление оголодавшего неприятеля. Леонид Воинович всегда охотно присоединялся к этим походам на зайцев, которые, конечно, не приносили бранной славы, но доставляли некоторое развлечение. В назначенный день с утра закладывались сани, и Леонид Воинович, посадив с собой Павлушу и Сережу, отправлялся в Троицкое, точно некий князь со своей малой дружиной для соединения с другим князем, чтобы совместно идти на половцев. Павлуше уже доверяли тульскую курковую одностволку, и без трофеев он не оставался. Окончание предприятия обычно отмечали в Троицком, оставаясь на ночь. Старшие вознаграждали себя за труды хмельным, а детей тешили сластями.

Однажды довелось и Сергею Леонидовичу подержать в руках ружьё. Саженях в тридцати сидел на опушке леса заяц. Сергей Леонидович помнил, с каким недовольством отец отобрал от него оружие, а на следующий день, уже вернувшись домой, слышал, как отец говорил матери. "Это в зайца-то. А ну как в человека придётся. Это сейчас видно, кто это у нас растет".

Вместе с Петей Сергея Леонидовича отвезли в Рязань, во вторую гимназию, вместе они её и закончили. Петю отличали склонность к истории и горячность, временами оборачивавшаяся пылкой восторженностью; никакой несправедливости он не мог выносить физически. Во время войны в Южной Африке очень сочувствовал бурам, вынашивал план побега на место боевых действий, и в самом деле чуть было не осуществил свое намерение. Сочинения Петины по истории всегда награждались высшим баллом, и преподаватель этого предмета Вонский сулил ему будущность большого историка.

По окончании гимназии они разъехались – Сергей Леонидович в Казань, а Петя на историко-филологический факультет Московского университета. Всё у него шло превосходно, пока в один прекрасный день он не был арестован за помощь рабочим в печатании революционной литературы в казённой типографии в Малом Кисловском переулке. Потом агитацию развозили по московским вокзалам для отправки в университеты. К счастью для Пети, обвинение установлено не было, и дело передали на рассмотрение Особого совещания при министерстве внутренних дел. Петя не без оснований ожидал ссылки, но дали ему пять лет гласного надзора с проживанием в родительском имении с подпиской о невыезде из пределов Рязанской губернии.

* * *

Приехав на следующий день в Троицкое, Сергей Леонидович помянул свою Соловьёвку как скрипучую пролётку в сравнении с лакированной каретой. Соловьёвка была проста. В Троицком жизнь была поставлена совсем на другую ногу. Деревня утопала в разлапистых осокорях. Дома были добротные, многие сложены из кирпича и крыты тёсом. Господский дом – старый, большой, свежепокрашенный жёлтой охрой, с просторным балконом и белыми колоннами стоял на возвышенности прочно, неколебимо, точно ещё до «Положения». К дому вела дорога – «прешпект», обсаженная липами длинная аллея.

Троицкое в уезде славилось. Дед Петин ещё чудил по-старосветски: с властями знаться не желал, полиция к нему на двор не смела и носа показать – для всех непрошенных гостей держал он на цепях двух медведей и шесть охотничьих собак. Когда лакеи докладывали барину, что к главным воротам подъехал становой или исправник, отставной генерал-майор выпускал на двор по-особенному обученных собак: человека они не кусали, зато платье на нем рвали в клочья и пугали чуть не до смерти.

– Зрелище бедствий народных, – весело процитировал Петя, раскрывая объятия, – невыносимо, мой друг. Счастье умов благородных видеть довольство вокруг.

– От ликующих, праздно болтающих, – нашёлся Сергей Леонидович. – Вы руки в крови обагряете.

– А как же иначе? – жестко сказал Петя. – Они-то что с нами делают?

– Ну, одно зло рождает два новых, – отмахнулся устало Сергей Леонидович. – Так это просто, что говорить-то даже неудобно.

– Э, – резал воздух рукой Петя, – всё не то. Пойми ты: мы имеем дело с грубой, тупой силой. Её не разжалобить, не покорить. Она чужда благородства и всяких твоих высших соображений. Сила, которая понимает только другую силу.