Два батальона Витебскаго полку под командою генерал-майора Пушкина еще в марте заняли сию крепость, над которой на высоте в шестьсот футов от горизонта воды угнездился замок Сан Джованни. При подъёме туда в одном месте выглажена часть стены, на коей путешественники подписывают свои имена, между коими надписями обнаружил я выражение некоего остроумца, сделанное по французски: "Имена дураков повсюду находятся". С высоты замка "Пегас" наш, оставленный у Катарро для поддержания сообщений между генералом Пушкиным и адмиралом, казался детскою игрушкой равно как и красные черепичныя крыши домов.
Я был рад доставшейся вахте до полуночи. Настолько хороша была ночь, что со шканец сойти не хотелось. Лодки, оснащенные огнями, идут попарно поперек залива, рыба, сходясь на свет фонарей, сама идет в руки рыболовцев, которые бьют ее острогой, – зрелище доселе мною не виданное. Неведомые ароматы поочередно навевало с берега, и разнообразныя растения, услаждая обоняние, даже в темноте обольщали взор. Встречая прелестную природу в полном цвете разнообразия и богатства, испытываешь сладкое томление. Такие минуты неизбежно увлекают душу от земных попечений и обращают ее к размышлениям о жизни будущей. Матросы, сидя у снастей, вели беседы про свои походы, другие, находясь на верху мачт, тихими голосами попевали протяжные песни. Как ни чудесна была ночь в прекрасной чужой земле, переносился мыслью я в любезное отечество и гадал, сколь долго пребуду еще с ним в разлуке. Песни матросов навеяли грусть, и я поминал свое Корыстино, где увидел свет и где наслаждался я счастливейшей порою детства…"
Тишину в доме нарушал только молодой, чуть надтреснутый голос Евдосьюшки, доносившийся из комнаты, где она нянчилась с Оленькой.
Сергей Леонидович некоторое время прислушивался к колыбельной, потом всё затихло, опять заковыляли часы, и он продолжил чтение:
"После изгнания торговых судов наших из Триеста, убедившись, что на соблюдение прав со стороны неприятеля вперед располагать не можно, адмирал тотчас поспешил в Кастель-Нуово и приказал капитан-командору Сорокину с отрядом выйти в море для поиску над неприятелем. Приморцы же и черногорцы, соединившись, только и ждали случая проучить извечных своих противников рагузинцев.
О бокезцах и черногорцах считаю нужным дать некоторое понятие. По справедливости можно утвердить, что первые много упредили в просвещении соседей своих, одного с ними происхождения, Славян. В древности жители Боко ди Катарро составляли независимую республику, но по бессилию своему перед турками, добровольно передались венецианам. По близости Италии, коснулась и на них венецианская образованность. Католические семейства посылают отпрысков своих в итальянские университеты, те же бокезцы, кои придерживаются греческой веры, находят выгоды просвещения в отменной грамотности священников своих, так что все они, даже самого посредственного состояния, по частым торговым сношениям с итальянцами свободно говорят италианским языком. В образе жизни умеренны, воздержанны, к роскоши имеют пристрастие умеренное, и те даже, которые занимаются торговлей, крайне благоразумны в расходах. Тот, кто бороздит море, вступает в союз со счастьем, и он жнет, не сея, ибо море есть поле надежды. Так говорят здесь.
Флот бокезский считает в себе около четерехсот кораблей разных типов, но все же уступает в этом смысле Рагузинскому, которых кораблей имеют там более шести сотен. В видах выгоды торговли многие из их владельцев объединены в братства. Точное число их мне не назвали, однако ж наибольшею известностью пользуются два из них – братство Гримау и братство Грбаль. Корабли сии посещают торговые города на Средиземном и Черном морях, и значительная торговля Леванта чрез них обращается, и иные простирают свою торговлю до Лиссабона. Моряки и торговцы бокезские, случается, уезжают и в Россию, всего более в прибрежныя области от устья Днестра до Кавказа. Избирая для поселения крупныя города вроде Таганрога и Мариуполя, занимаются преимущественно торговлей зерном на английском рынке, а в Одессе, мне сказывали, имеется колония выходцев из всех областей Боки Которской, а некто Пётр Трипкович из Доброты держит там торговый дом, один из крупнейших.