— Закройте дверь, пожалуйста, — попросила она бесцветным голосом, и спрятала лицо в ладонях. — Следили за мной?
— Нет, просто я уже выспался, — Артём закрыл и запер за собой дверь. — По коридору проходил — заметил, что вы не спите.
— Об этом я не подумала, — Лилия отняла ладони. — У вас много вопросов, я знаю. Спрашивайте, если хотите. Или вы пришли утешить меня в постели? — она посмотрела в глаза Артёму, явно хотела выглядеть ироничной. Но не получилось — почти сразу отвела взгляд, криво усмехнулась. — Вам не понравится. Лучше найдите себе деревянную куклу — с ней будет приятнее.
Артём сел в соседнее с ней кресло — пододвинул, чтобы сесть лицом к лицу.
— Что происходит, Лилия? На вас лица нет, — он взял её за руку. Долю секунды она пыталась освободить её — и почти сразу перестала вырываться. — Что случилось? Чем я могу помочь?
— Вы можете вернуть Юлия? Тогда ничем, — она снова смотрела сквозь него. — Я сегодня пришла к нему на могилу, часа три с ним говорила. Никто к нему не пришёл тогда, не пришёл и сегодня. Вы знаете, зачем люди приходят на кладбища? Мы сжигаем умерших, могила — это просто табличка, изображение. Туда приходят поговорить. Там никогда не печалятся — туда приходят делиться хорошим. Говорить, вспоминать, благодарить. Знаете, кто пришёл к нему туда, через день после битвы? Никто.
Она опустила голову, минуту или две сидела так, молча. Потом подняла её и встретилась взглядом с Артёмом.
— Я видела, как он погиб. Как эти твари растерзали его. А другие твари, двуногие, которых он спасал — визжали и кричали там, под ногами путались, из-за них он погиб. А потом… на похоронах были только мы с мамой, и военные. Я два дня просидела у его могилы. Почти и не отходила. Потом отключилась — от голода, наверное, очнулась уже у Марины. Никто не пришёл. Ни один человек, — она смотрела в лицо Артёма, ему становилось не по себе — ни слезинки, ничего. И лицо неживое, словно маску надела. — Никто из тех, кого он спас, кроме меня и мамы. Марина меня выручила тогда, если бы не она — меня просто выгнали бы из города. А теперь она меня сама выгонит. Как только Миранда ей расскажет. И правильно, наверное, сделает.
— Расскажите ей всё сами.
— Не могу, — Лилия снова закрыла лицо ладонями. — Это я виновата. Дети так развлекаются, ставят друг дружке чужой переводчик. Если после этого пытаешься учить, в голову всякая чепуха лезет. Думаешь, что говоришь одно — а говоришь другое. Нам тогда это казалось очень смешным. Надо мной точно так же шутили. Над всеми так шутят. Я не знала, что у неё это не пройдёт, — Лилия вновь посмотрела Артёму в лицо. — Я потом пыталась признаться, а она меня и слушать не хотела — когда я была рядом, то у неё словно что-то включалось внутри, всё понимала и сама читала. А потом она начала всё запоминать с одного взгляда, я и решила, что всё прошло. А недавно она позвонила, и призналась, что была неграмотной все эти годы, и очень благодарила, что я не думала о ней плохо.
— Всё равно расскажите, — Артём взял её за руку. — Если она всё равно узнает — не ждите, когда узнает от других.
— Это я Анну попросила лекарство мне добавлять, — Лилия освободила руку. — Я не могла просто купить его. Анна сказала, что сможет — и что никто не узнает. Только мне. Не Марине, не Миранде. Не знаю, почему Миранда моё лекарство пила. Не знаю, кто Марине другое добавлял. Анна Корви пропала — значит, её уже схватили, вскоре узнают и про меня. Я могу теперь что угодно говорить, никто уже не поверит. Столько всего даже Марина не простит.
— Это не вы добавляли ей лекарство?
— Нет, — покачала головой Лилия. — Я не сошла с ума. Но это уже неважно. И шахта. Я когда-то нашла записи о ней. Я потратила однажды все наши общие деньги, когда пыталась снова попасть туда. Я пообещала потом, что никогда не отправлюсь туда без них. Я и не собиралась, просто те люди, которые хотели попасть в шахту и всё поделить со мной, устали ждать.
— Поговорите, — повторил Артём. — Расскажите всё. От начала и до конца. И не делайте больше ничего тайком, вы ведь сумеете?
Лилия кивнула.
— Расскажу, если вы будете рядом. Пусть даже за дверью, не в той же комнате. Тогда смогу рассказать.
— Договорились. Вы так и не спали всё это время?
Лилия посмотрела на часы.
— Ещё немного времени есть. Можете остаться, Ортем?
— Вряд ли это хорошая…
— Просто посидите рядом, пока я не засну. Пожалуйста!
Артём подумал, что лишь прикрыл глаза… а индикация на часах перепрыгнула чуть не на час. И почувствовал взгляд. И запах — уже мерещился один раз, и несколько раз слышался на самом деле. «Зомби». Артём посмотрел направо… и снова сердце упало в пятки на долю секунды, чуть не вскрикнул. «Зомби» — стоит рядом, наклонившись, смотрит в лицо — неизменная улыбка на жуткой, постоянно меняющей черты физиономии.