— Концы в воду, — подумал Артём вслух. — Благодарю, Марселина. Рад, что вы так быстро поправились.
— У вас отличные врачи, — улыбнулась Марселина. — У меня теперь есть возможность отыграться. Мне поручено вести дело семьи Росс. У меня есть факты — мать с дочерью причастны к молчанию всех тех, чьи дети пропали тогда без вести. И я рада, что работаю с вами, сэр Ортем! — она, а затем Валери пожали ему руку, и присоединились к собирающимся внизу гостям.
— О печальном больше ни слова, хорошо? — Марина взяла его за руку. — Его и так было слишком много сегодня.
Приём продолжается — но хозяева, поговорив с каждым из гостей и домочадцев, поднялись к себе. Это нормально; пока среди гостей хоть кто-то, кто представляет дом — и Миранда, и Лилия никуда не ушли — всё идёт своим чередом. Пришла не только Ингир Мантелла, пришёл и сэр Джеймс с хозяйкой и сыном.
Люди просто радовались, что они живы. Такая простая, очевидная, не всем видная радость, которую можно испытывать каждый день, сколько угодно раз.
— …Сегодня, пока мы сидели там, под охраной, — Марина снимала с себя украшения — сняла почти всё, кроме серёжек, подарка приёмных родителей, «ловца снов» и «выкупов». Сняла и присела на диван рядом с Артёмом. — Миранда взяла меня за руку и сказала: «Перестань. Перестань за всё отвечать, и за всё волноваться. У тебя есть мы. Попробуй просто жить, хоть иногда!»
Марина прижалась к плечу Артёма и закрыла глаза.
— Только сейчас и поняла, что она права. Уже не нужно за ними присматривать. Не нужно пытаться присматривать за всем, что вокруг — ведь есть, на кого положиться. Получается, я не очень им верила, такая вот глупость. А сегодня поняла, что мы можем больше не увидеться. И пообещала, уже не знаю, кому, что если увидимся — послушаюсь её совета.
Она посмотрела Артёму в лицо.
— Мне снились ужасные сны. Кое-что я помню; остальное попробовала забыть. Медицина не умеет стирать память — мы всё-таки не машины. Но можно сделать так, чтобы кое-что уже не вспоминалось. Я жалею, что согласилась. Надо было просто пересилить, подождать. Миранда говорит, что вы пришли за мной, как принц — за тридевять земель. А я всё ещё не могу вас вспомнить. Но я вспомню. Мы просто подождём, да? — Она снова положила голову на плечо Артёма и он погладил её по голове.
— Да, Марина. Мы подождём.
— Я ваша хозяйка, а вижусь с вами реже остальных, — улыбнулась она. — Я исправлюсь, Ортем. Дайте мне время, и я исправлюсь. Я сейчас очень счастлива. И неважно, что случится завтра.
День 39
Agnus Dei
— Разрешите? — Артём постучался в дверь комнаты Глории. Она стояла у окна — действительно, и на самой площади Цицерона, и вдалеке от неё есть, на что посмотреть. Рим отстраивали не раз и не два: несколько раз он подвергался атакам настолько яростным (если нечисть способна на ярость), что спасало только единство людей и ответная ярость.
— Ортем! — она бросилась к нему и обняла. При людях, Артём обратил вчера внимание, Глория отчётливо соблюдала дистанцию. Даже подумал, не обидел ли её ненароком. — Ужасно соскучилась, — она отпустила его, но взяла за руки, не позволяя отойти. — Всё ждём, когда вы приедете в Лондон! Как только скажете — составим расписание выступлений. Вы не представляете, сколько людей хотят вас услышать! И увидеть!
Артём улыбнулся.
— Не могу обещать, хотя очень хочу!
Глория покивала.
— Я здесь ещё два дня побуду, потом — домой пора, к ученикам. И так уже много занятий перенесли, некрасиво вышло.
Артём успел узнать — не от самой Глории — что она преподаёт вокал. И сама красиво поёт — интересно было бы услышать. И — опять наваждение: все, кроме Мари, вдали от Марины отчётливо напоминали её, а поставить рядом — и думаешь: ну как могло показаться, что они на одно лицо? Все, кроме Мари, светловолосые, ростом и сложением похожи — и на этом сходство кончается.
— У вас есть на сегодня планы, Ортем? — Глория по-прежнему не отпускала его. — Хоть немного свободного времени?
— Приказали утром прибыть в военный городок. Там и узнаю.
Глория покивала.