— Но атмосфера там была пригодна для дыхания, — возразил сэр Джеймс. — Куда же делся яд?
— За семьсот лет успел деградировать, — заключил оружейник. — Точнее, за шестьсот тридцать, плюс-минус пять лет, это возраст останков Мишеля Фурье. Надо вычислять, но концентрация синильной кислоты в атмосфере убежища была не выше четырёх процентов. Со временем она превратилась в менее опасные соединения — пусть наши химики разберутся. Если хотите добрый совет, сэр Арчибальд, воспользуйтесь своим оптимизмом — поделитесь им с хозяйкой сэра Ортема, с его домочадцами. Им это не повредит.
— Чёрт, не взяла с собой читалку, — прошептала Мари. — Это то, что он условно назвал библиотекой. Одно из самых опасных мест. Помню только, что когда включается освещение, надо замереть, не открывать глаза. Не издавать звуков. Запомнили?
— Есть читалка, — Артём снял с пояса лекторий. То, что нужно для выживания на чужой планете: лекторий, пистолет с резиновыми пулями и светошумовыми зарядами, фляга с водой и флютня. Кому скажешь — ведь засмеют! — Держи.
— С ума сдуреть! — прошептала Мари. — Стойте внутри круга. Помню, что это он повторял чаще всего, что бы ни случилось — стойте внутри круга, там точно безопасно. Ну-ка… — она вставила карту памяти в гнездо лектория, включила его. — Сейчас, сейчас… Ой нет, простите! В библиотеке, наоборот, нельзя стоять внутри круга. Только когда горит свет! Выходим!
Только сейчас Артём стал различать окружающее пространство. Прямоугольная сетка проходов, между которыми шагов десять, а вокруг — возвышения. И на каждом что-то вроде регистратора, или переводчика — экрана. И все они едва заметно светятся. Страшновато, если честно.
— Если стоять, только когда горит свет, как мы отсюда уйдём? Сама говоришь, что нельзя шевелиться, как тогда в круг войти? — поинтересовалась Миранда.
— Сама не знаю, — проворчала Мари. — Это он так написал, я только прочитала. Минутку. Нам надо пройти… — она оглянулась, — семь рядов туда, потом ещё три налево. Будет стол, на котором есть экран, светится ярче остальных. Написано, что он имеет какое-то отношение к Айуру. А рядом с ним круг. Когда горит свет, круг перемещает в безопасное место. Все поняли? Как только становится светло, замираем и закрываем глаза. И ничего не говорим, это главное. И…
Вспыхнул свет. Артём закрыл глаза, хотя это далось нелегко, и ощутил, как сильно сжимает его ладонь Миранда, почувствовал её страх. Яркий свет, ощущается сквозь закрытые глаза. Светил и светил, и время текло медленно-медленно.
Стало темно. Они, все трое, осторожно открыли глаза, поморгали. Глаза медленно привыкали к сумраку.
— Хорошо, что я там в туалет сходила, — прошептала Мари. — Иначе бы сейчас сходила. Давно я так не пугалась. Готовы? Идёмте, я хочу отсюда убраться.
Убираться пришлось довольно долго. Свет вспыхивал через нерегулярные интервалы — яркий, слепящий, отовсюду. Мерещилось, что невидимые, почти неощутимые руки прикасаются к телу, что пристальное внимание обращается со всех сторон. И всякий раз глаза вновь привыкали к сумраку, и находились силы для нескольких новых шагов. И снова вспышка.
Наконец, они добрались до того самого возвышения, «стола». И действительно, одна из панелей на нём освещена чуть ярче. Артём поднёс к ней ладонь, и панель осветилась. И потекли по ней картинки, яркие, цветные, завораживающие. А в верхней части — текст, или что это такое — непонятные значки.
— Айур! — восхитилась Миранда. — Это снимки того, каким он был до Вторжения! Смотрите, какая красота!
И впрямь, было на что посмотреть. Утопающая в зелени и цветах планета, синее небо с лёгким налётом весенней зелени, и — города, постройки, леса и поля. Цветущий мир.
Картинки сменились — планета как будто помутнела, миг — и на картинке почти безжизненный, серый шар. И видно, что по поверхности его катятся бурые волны.
— Биомасса, — вполголоса заметила Миранда. — Я видела съёмки. Это Вторжение — после того, как они заняли всю поверхность.
— Мерзость какая, — скривилась Мари. — А что там за стрелки вверху?
Артём провёл ладонью над символом, похожим на стрелку. И картинки потекли вспять — вначале медленно, затем быстрее. Чем ближе ладонь к панели, тем быстрее перемещаются. Растворялись красоты Айура, съёживались строения, отступали цветущие леса. И вновь планета пуста — почти.
— Таким он был, когда люди прилетели, — сказала Миранда. — Откуда здесь эта запись?! Так это что — они отсюда за нами наблюдают? А что было до людей? Можно ускорить перемотку?