Артём приблизил ладонь — картинки стали мелькать чаще. И снова была бурая масса на поверхности планеты, и вновь она стала покрываться лесами, и цветущими лугами, и…
Зданиями!
— Стойте! — воскликнула Миранда, и Артём отодвинул ладонь. — Вы это видите?! Тут жил кто-то ещё! Жаль, мы не видим их…
Словно по команде, на экране появилось изображение. Не люди, но очень похожие. Гуманоиды. Четырёхпалые руки, крупные глаза, кожа темнее, чем у Артёма с Мирандой — почти такая же тёмная, как у Мари.
— Они жили здесь, — Миранда побледнела. — Ведь почти такие же люди! Видите? А потом их просто сожрали. Прилетели так же — и сожрали…
Артём смотрел в глаза прежним владельцам Айура — возможно, именно эти существа тут жили — и чувствовал, что ему очень не по себе. Что с ними стало? Спасся хоть кто-нибудь? Колонисты, прибывшие с Земли, нашли на планете множество признаков былого наличия развитой цивилизации, но — ни единого целого предмета, ни единой кости, ничего такого, по чему можно было бы узнать, что случилось. Почти идеально вычищенная планета — ни единого микроорганизма, никакой органики. Стерильно, чисто, пригодная атмосфера и климат. Живи — не хочу! Стоп, а куда тогда делась нечисть, если именно она и поглотила всю существовавшую жизнь?!
— Ты это записал? — спросила Мари, и получила утвердительный кивок от Артёма. — Тогда пошли отсюда. Злая я, сейчас ломать тут всё начну. Это ж надо — целый мир уничтожили, и уже не в первый раз! Да кто они такие?!
— Вон круг, — указала Миранда. — Смотрите, до него всего шага три! Надо встать рядом, и…
Они не успели сделать один шаг, как вспыхнул свет. Артём держал их за руки и осознавал, что они прекрасно понимают: только один шаг. Шагнуть — и будешь внутри круга. Сейчас. Собраться с мыслями. Он легонько потянул остальных за руки, и сам шагнул. И слепящий свет перестал быть видным даже сквозь веки.
Артём открыл глаза. Они в комнате Марка Флавия — в его убежище глубоко под землёй. Всё так же, как и было — ящики, столы, приборы, в углу — репликатор и нормализатор атмосферы. И дверь — индикация «заперто». Снаружи сюда не войти, да и не пробовала нечисть делать это, держится поодаль.
— Мы здесь были! — обрадовалась Мари. — Это ведь отсюда ты нас увёл, да? Точно, та самая комната! Круто! Ну что, домой? Я лично не хочу весь его маршрут повторять, я и так уже насмотрелась — на год хватит. Миранда? С тобой всё хорошо?
Миранда отошла к дивану — кроме него и кресла, мебели здесь нет. Отошла и присела.
— Посижу маленько, ладно? Что-то я устала, сил нет. Хоть немного посидеть, а то идти не смогу.
Мари достала из аптечки крохотный цилиндр — походный диагност — и провела вокруг лица Миранды, вниз — до ступней — и обратно.
— Да, просто устала, — подтвердила она. — Слу-у-у-ушай, да у него репликатор! Вот это он жил, люблю! Слушай, и не заперт! Ну-ка…
Мари несколько минут провела, листая картинки на панели репликатора, затем медленно повернулась. В руке её была плитка шоколада. Во всяком случае, выглядела похоже.
— Швейцарский, — сказала она, и вернулась к остальным. — Сколько там всякой шикарной еды в списке! Не знаю даже, что такое Швейцария, но однажды такое уже пробовала. Супер!
— С ума сойти, — прошептала Миранда, и взяла предложенный кусочек. — Пятьсот граций за плитку, и его продают в единственном месте на планете. Нигде больше какао не выращивают. Мы всё детство о таком мечтали, так никогда и не попробовали…
— Пробуй, пока можно, — Мари предложила кусочек и Артёму. Тот отказываться не стал, и осознал, до чего он голоден — раз, и до чего вкусен шоколад — два.
— Сейчас я устрою нам обед, — Мари вернулась к репликатору. — Отдыхать, так отдыхать. И воду лучше тоже здесь сделать, ту пусть анализируют, кому положено. Ортем, слышишь? Уже пора снять рюкзак, флягу, то есть.
Они уселись — все, одновременно. Артём смутно помнил, как они поужинали, а потом поняли, что никто уже идти не в состоянии, надо отдохнуть. Мари быстро организовала, при помощи репликатора, три отдельные складные кровати, и всё прочее. И вот — что-то выбросило из сна.
— Что это? — прошептала Миранда. — Слышите?
Да, слышат. Звук доносится откуда-то сверху, хотя сверху — толща камня; по запискам Марка Флавия, тут ничего и никого постороннего рядом. Голоса. Звук многих голосов — они то шептали, то напевали, то спорили. Слов не разобрать, да и сами голоса — на пороге слышимости.
— Он и про это писал, — Мари зевнула. — У него совет: в такие моменты включайте музыку — можете громко, тут акустическая защита, никто не сбежится. Откуда голоса, неясно. Так и спал здесь — под музыку.