— Я согласен, — ответ дался, если честно, не сразу. Далеко не сразу.
— Замечательно! У меня приказ: дать вам столько времени на отдых, сколько потребуется. Известную вам песню пока не исполняйте, Колизей не посещайте. Понятно, что если перемещение будет спонтанным, мы мало что можем сделать — возьмите рюкзак вон там, у стены. В нём — снаряжение, которое вам теперь всегда носить с собой. Когда будете спать — держите на расстоянии протянутой руки. От этого может зависеть ваша жизнь.
— Вас понял, сэр. Что насчёт Миранды Красс и Мари Фурье?
— Они подписали бумаги о неразглашении военной тайны. Мы не сомневаемся в их благоразумии. Ну, пока всё — увидимся завтра. Здравствуйте!
Дома все обрадовались возвращению Артёма, Миранды и Мари — и передали сразу, что Марина с Арлетт вышли по делам, будут ближе к вечеру. Что ж, самое время немного прийти в себя. Марина и так уже знает, что они в Риме — видимо, потому и занимается своими делами как ни в чём не бывало. Звонить, если только не случилось беды, не принято. Нет новостей — хорошие новости.
Артём только успел присесть у себя в кабинете — в голове не укладывалось всё произошедшее, и словно не пять дней отсутствовал, а пять лет — как постучалась Мари.
— Подойди к Миранде, если не занят, — попросила она. — Не нравится мне, как она выглядит.
Миранда, действительно, выглядит — кричи «караул». Неулыбчивая, осунувшаяся. Врач — там, в городке — проверил всех и признал, что со здоровьем всё в норме, и нужен только отдых и положительные эмоции. И вот главный поставщик положительных эмоций сидит — мрачнее тучи.
— Останься, — Миранда посмотрела на Мари, когда та сделала шаг к двери — я пошла? — Мы теперь все вместе. Я справлюсь, — она обняла Артёма. — Просто в себя ещё не пришла.
— Если у тебя остался шоколад — может, организуешь чай? — Артём посмотрел в лицо Мари.
— Запросто, — кивнула она. — Марине и остальным нашим я уже отложила. Сейчас всё будет!
— С ней не скучно, — прошептала Миранда, и тихонько рассмеялась, прижимаясь щекой к плечу Артёма. — Столько энергии! Представляю, какое нужно терпение!
Она отпустила Артёма и села за стол — там остался альбом, который не так давно листала Мари.
— Я-то думала, что чем больше знает цивилизация, тем она добрее, — Миранда закрыла альбом. — Зачем тебе быть злым, если ты такой могучий? Всё равно не с кем биться — можно изучать Вселенную, находить других разумных, находить с ними общий язык. Помогать, вместе что-то строить. Неужели это неинтересно? А получается, что мы для них — просто еда. Или вообще мусор. И мы, и те, кто жил здесь до нас. Если им так нужна была эта планета, для своих целей — почему не оставить предупреждение? Ну или просто дали бы понять, что высаживаться нельзя, мы бы дальше полетели. В учебнике истории это есть — колонисты чуть не сотню планет по дороге изучили, только Айур подошёл. Не было здесь ни зондов, ни спутников, ни посланий. Пустая планета, и всё.
— Может, они нас и не считают разумными?
Миранда кивнула.
— Может. У меня просто в голове не укладывается. И те люди с нашими лицами. Ну, на вид люди, я не знаю, что там у них внутри. Получается, они нас исследуют? Иначе зачем они собор сделали, настолько точную копию, зачем нас копировали? И при этом — только чудом нас всех не уничтожили. Я понять не могу, как такое может сочетаться.
— Они — не люди. Может, для них это естественно, — Артём взял её за руку. Бледность и морщины на лбу покинули лицо Миранды — уже хорошо. — К тому же, у них могут быть свои представления о добре и зле. А может, и вообще нет никаких. Мы же про них ничего толком не знаем.
Миранда покивала.
— Я просто представила, что будет, если вся их армия к нам прилетит. Или если они тем же путём пройдут, скольжением. Ведь они нас просто раздавят. Если только захотят — против их технологий мы ничто. Ну, только что планету сможем уничтожить, чтобы никому не досталась. Мне страшно, Ортем, — она сжала его ладонь. — Я думала, что зло — это просто философское понятие, что-то образное. А мы увидели силы зла, самые настоящие.
Мари, постучавшись, вошла с подносом — и чайными принадлежностями.
— Что-то у вас у обоих вид — тушите свет, — заметила она. — Проще надо быть, вот что я вам скажу. Переживать неприятности по мере поступления. Ну, всё, отставить кислый вид — чай скиснет!