— Мари намекала, что детей дросселей в Париже боятся ещё больше самих дросселей, — медленно проговорил Артём.
Марина кивнула.
— Почти везде так. Может, везде, кроме Рима. Считают, что раз вы — ну, то есть большинство дросселей — настолько беспорядочно живёте, то здоровых детей от вас не может быть. Хотя все знают, что давно уже не рождаются больные дети.
— А ваши родители?
Марина улыбнулась.
— Они не суеверны. Просвещённые люди. И меня отучили от суеверий… ну, почти. Нас обеих — когда у Миранды родители погибли, мои приняли её в семью. И Лилию тоже, хотя она почему-то старается там не появляться.
Она поднялась на ноги и налила им обоим ещё по чашке. Пили, как и положено: молча, не торопясь.
— Арлетт — очень хороший кондитер, — сказала Марина. — Это она сегодня приготовила пирожные — весь дом хвалит. Наверное, это и есть её призвание. Главное, чтобы с Мари помирились. Обе хороши — если заупрямятся, то хоть кол на голове теши. Всё, Ортем, хватит о других! — она обняла его. — Пять дней без вас — это ужасно долго. Теперь — только вы и я.
Половина четвёртого. Марина спит — как в ту первую ночь, прижавшись лбом к его плечу. Очень не хотелось её будить, но и лежать так, глядя в потолок, тоже вскоре стало невмоготу. Сумел выскользнуть из-под одеяла так, чтобы не разбудить её. Улыбается во сне… Артём тоже улыбнулся. Бесшумно прошёл в свой кабинет и занялся зарядкой. Хотя зачем нужна та зарядка — и так весь словно наэлектризован. Только что освежиться — и можно заняться чем-нибудь.
Освежился. Ночью никто не станет будить повара — но он давно уже знает привычки и вкусы домочадцев, вот и сегодня: в холодильнике уже стоит коробка — контейнер, в нём еда сохраняется удивительно долго и не теряет вкуса — в которой те самые бутерброды, которые Артём любит есть на завтрак. Всё подписано — не он один любит бутерброды. Разогреть — похожая на микроволновку печь работает бесшумно — добавить стакан минералки, и вот он, завтрак. К моменту настоящего завтрака, когда в доме уже все проснутся, голод станет нестерпимым.
Валери и её напарница постарались, чтобы охрана и не бросалась в глаза, и чтобы всегда была начеку. В доме, вроде бы, никого — в коридорах дежурное освещение, ночное; в коридорах, в том числе в нишах, где обычно дежурит охрана — на вид никого. Но случись что — а камеры зорко следят за коридорами — и охрана возникнет как из-под земли. Очень удобно.
Четыре двадцать — чем заняться теперь? Пробежка в парке — через час с лишним. Артём двинулся по коридору — они с Мариной живут на втором этаже, Миранда — на первом, Лилия, Мари и Арлетт — на третьем. Сам не понимая, почему, поднялся на третий этаж. И опять — смотри-ка — дверь в комнату Лилии не заперта, и нет сигнала «не беспокоить». Забыла? Не спится? Артём тихонько постучал и вошёл.
Показалось даже, что повторяется то самое утро, когда Лилия была готова покинуть дом — и уже не вернуться в него.
— Так и знала, что вы придёте, — Лилия стоит у окна, спиной к двери, одетая в халат. — Вы не могли пройти мимо, да? — она оглянулась, и Артём увидел довольную улыбку на её лице.
— Вам надо чаще улыбаться, — он закрыл за собой дверь.
— Разве у меня плохо получается? — Лилия присела на диван, и похлопала ладонью рядом с собой. Артём уселся рядом. — Благодарю, без вас бы не научилась. Это не ирония.
— Вам осталось отучиться оправдываться, — Артём посмотрел ей в лицо, и Лилия… весело рассмеялась.
— Все мне это говорят. Неужели так часто оправдываюсь? Лучше скажите, зачем пришли. Только честно.
— Честно? — Артём посмотрел на часы. — Была одна мысль, но времени уже не хватит, могут вызвать в городок, в самый неподходящий момент.
Лилия улыбнулась.
— Тогда пойдёмте, пробежимся вместе по парку. Иначе отвлекут в самый неподходящий момент.
— Уже не спишь? — задала Миранда ненужный вопрос. — Думала пойти с ним в парк, а его и след простыл. Может, тебя удастся хотя бы раз уговорить?
Марина отложила тетрадь — приходится много записывать, и ей лично обычная бумага удобнее любых электронных приспособлений. Так вот получилось. Отложила и оглянулась.