Утром второго дня рота прибыла в Париж, но задержаться там не получилось: им придали колонну гражданских экипажей и отправили в Лиссабон. Город уже успели восстановить — то разрушенное, что пострадало при землетрясении. Парки ещё не восстановлены, это быстро не делается, но основная инфраструктура уже вся работает в штатном режиме. И тоже: едва прибыли, как получили «довеском» другую колонну, и вновь — в путь. На второй день похода было двадцать четыре марша, в основном — на ближние дистанции. И — военный врач не забывал следить за здоровьем и общим состоянием Артёма. Несколько кратких остановок — всё в штатном режиме, никто не возражает, когда дросселю требуется отдохнуть. Иначе дальше придётся двигаться обычным маршем, то есть — стать уязвимыми для любого возможного противника.
Вторую ночь рота провела в военном городке Лиссабона. И тоже — никакой связи. По словам сэра Джеймса, на следующий день такая возможность представится. В шифровках отправляются все сведения о составе колонны — хотя гражданским, конечно, ничего не сообщают.
До четырёх часов пополудни третьего дня рота совершала переходы под Парижем — помогала доставлять припасы на научные станции, чинить выходящее из строя полотно трассы и восстанавливать средства слежения. Артём отметил в своём дневнике, что той сильной, не проходящей усталости, которая случилась после обороны Лиссабона, не происходило. Равно как не было никаких рейдов охолов — тем более, появления вражеских дросселей. Любое нарушение безопасности всегда расценивается как сигнал общей тревоги: даже если в силу естественных причин пострадали средства наблюдения или повреждено полотно, на это всегда реагируют, как на тревогу полномасштабного вторжения. Вся разница — сколько техники и войск прибывает к месту тревоги. Теперь Артём своими глазами видел, что такое — семь столетий военного положения. Все знают своё место. Все решают задачи чётко и слаженно. Оплошает один — погибнуть могут все, невзирая на танки и прочее грозное оружие.
К слову об оружии: теперь Артёму официально разрешили ношение оружия; о каждом случае применения — отчёт, применение на гражданской территории — только в чрезвычайной ситуации. Оружейник добавил к пистолету сигнальную ракетницу и импульсный световой излучатель — маломощный, но как сигнал заметен с большой дистанции, притом нечисть не сочтёт его сигналом искусственного происхождения. Основное применение — оглушать и дезориентировать формы жизни, которые пользуются зрением в видимом диапазоне.
Почти час рота стояла под Парижем — похоже, изменились планы и некоторые колонны отменили переброску в те или иные точки. В конце концов, дали приказ прибыть в Париж.
— Прибыть в восемь утра в расположение роты, — приказал сэр Джеймс. — На выходе получите пропуск, предъявлять и представляться по первому требованию представителей закона. Доброго отдыха, сэр Ортем! — добавил он уже неофициальным тоном, и дружески хлопнул дросселя по плечу.
В здешнем Париже главной достопримечательностью было ровно то же, что и в земном. Именно туда, к башне, Артём и направился, после того, как отметился в гостинице.
Но прежде чем пойти бродить по Парижу, Артём позвонил — Марине, Миранде и Глории.
— Очень скучаю, Ортем. — Марина и старается выглядеть радостной, и не получается. Что-то всё ещё тревожит её? — Вас всего два дня нет дома, а кажется — что месяц прошёл.
Она сказала это — и отчаянно захотелось туда, в Рим. Сидеть в соседней с ней комнате, читать книги — а когда день заканчивается — просто быть рядом. С Ингой замечательно получалось молчать — словно на самом деле оба говорят, и рассказывают о себе очень и очень много. И когда её подолгу не было рядом, возникало подобное чувство тоски. Уже не важно, игра это или нет, симуляция или реальность. Есть человек, с которым хочется быть рядом.
— Самому домой охота, — признался Артём. — Но пока не знаю, когда вернёмся. Я хотел поговорить с вашими родителями — о вашем детстве. Вы не возражаете?
Марина удивлена. И опять я что-то не то брякнул, подумал Артём, проверил: автоматический переводчик включен, отзывается на команды. Даже потрогал, чтобы убедиться, что он на месте.