— Я понял вас. А вы сами, Миранда?
Она поморгала.
— Простите?
— Марина ждёт ребёнка. А вы?
Миранда улыбнулась.
— Я — нет. Пока что. Но я работаю над этим, вы же знаете, — и снова расхохоталась, взяв Артёма за руки. — Она хозяйка, не я. Только если у хозяйки не получается… понимаете?
Артём приложил все усилия, чтобы не смутиться.
— Вы точно оба с других планет! — Миранда привлекла его к себе, и поцеловала в щёку. — Придётся за вами присматривать. Ортем, я пойду. Сил нет уходить от вас, но так нельзя. Я не могу на бегу, украдкой, да ещё когда дома такое творится.
— Скажите простыми словами — вы хотите, чтобы я держал Лилию на расстоянии?
— Не отнимайте у женщины счастья. — Миранда поджала губы. — Вам решать. Это моё предположение, что она постарается быть рядом. Просто скажите мне потом, правильно ли я угадала. Подробности мне не нужны.
Она встала, встал и Артём, держа её за руки.
— Не прощайтесь, — шепнула она. — Иначе не увидимся. Знаю, знаю, суеверие.
Должно быть, что-то новое появилось в выражении лица, раз сэр Джеймс заговорил. С дросселем обычно не говорят перед походом, только после — но командиров это суеверие не касается.
— Добрые новости из дома, сэр Ортем?
— Так точно, сэр. Неожиданные, если честно.
Сэр Джеймс улыбнулся во весь рот, и похлопал собеседника по плечу.
— Они придают сил, я знаю. Сегодня и завтра придётся потрудиться. Не забывайте, если только устали — сразу давайте знать, — и протянул конверт с графиком маршрута. — Будем обследовать дикие территории, поэтому — повышенная осторожность. Ну, в добрый путь!
Зонды разведки летают над поверхностью планеты сложными маршрутами, нерегулярно. Летают и спутники: их производство и обслуживание чрезвычайно дорогостоящее, специалистов по управлению ими мало, обучение кадров — задача долгая. Это язык можно «внедрить» при помощи переводчика, и то потом рекомендуется как минимум год упражняться — чтобы знание закрепилось, не исчезло так же внезапно, как и появилось. С техническими знаниями сложнее — хорошо, осталось множество лекций и учебников, а выжившие после катаклизма специалисты успели и лекции записать, и обучить — и то потребовалось пять веков, чтобы отчасти восстановить утраченное знание. Главное — люди, без них знание мертво.
Основная задача — исследовать все недра планеты, где засела нечисть, и окончательно избавиться от неё — так и не решена. То, что болталось на орбите, тщательно уничтожили, но и без поддержки из космоса нечисть всё ещё властвует в большей части подземного мира. Как выглядит подземный мир, Артём уже отчасти знает: прошёл инструктаж — о том, что такое нечисть, в каких формах известна, как противостоять. Этому здесь учат с младых ногтей, кто не усвоил — не выживет.
Дикие земли начинаются относительно близко к Парижу. От Рима надо отойти как минимум на двадцать стадий, чтобы стало в целом небезопасно путешествовать без охраны, а здесь всего-то пять-шесть стадий. Отвоёвывать пространство даётся нелегко.
Артём быстро вернулся в ритм работы дросселя — поход, пауза, краткий отдых — поход, поход, поход, затем краткий сон — и вновь к работе.
Дикие земли и впрямь дикие, хотя на вид очень похожи — леса на Айуре однообразны, растительных форм жизни уцелело не очень много. Главное, чтобы были ровные, без провалов, дороги — по ним дроссель пройдёт так же, как и сквозь чащу, но зато сумеет остановиться в любой момент. Артём начал понимать, почему пока ни разу не ходил сквозь чащу. Оказывается, есть отдельные курсы для дросселей. Артёму пока что нужно привыкнуть к темпу, к образу жизни, к обязанностям. Потом будут и курсы.
Однако по океану и над пустотой дроссели ходить и водить не в состоянии. И то верно: а ну как придётся срочно остановиться? Что тогда? В принципе, сказал сэр Джеймс, некоторые дроссели умели пересекать относительно небольшие водоёмы по поверхности воды — ни сами не тонули, ни их сопровождение. Но вот что-то другое — дроссель обязательно должен стоять на поверхности, чувствовать её. Скользить, сидя в дилижансе, не получится — пока что ни у кого не получалось. «Скользит» только то, что под ногами, на что опираешься.
По сути, «дикие» поселения были городками — то есть, деревнями в их подлинном смысле. Ещё лет тридцать назад дикие упорно отказывались от всяких контактов с городами — и их поселения постепенно исчезали с карт: прорывы нечисти удавалось пережить не всем. Когда «дикие» это поняли, то стали благосклоннее относиться к предложениям помощи. Как минимум, к созданию сигнального периметра и установке оцепления из танков.