— Сэр Ортем? — Миранда явно в дилижансе. — Всё хорошо, я в Париж еду, там дела нашлись. Не беспокойтесь, и простите ещё раз, что так внезапно убежала. Марина всё расскажет. Если вдруг остановитесь в Париже — обязательно позвоните.
Всё понятно, не в этот раз. Лилия тоже в отъезде. Почему именно ей Марина не хочет говорить, что ждёт ребёнка? И Миранда упоминала, что Лилия выдумала какую-то авантюру. Что за интриги там творятся? Их дело, конечно, лезть в чужие дела вроде бы нехорошо, но не настолько эти люди чужие, чтобы просто махнуть рукой. Ладно. Время ещё есть, проведём с пользой — и Артём отправился на Арену. Завтра в поход, выматываться в ноль нельзя — но можно позаниматься не так интенсивно, всё польза будет.
— Сэр Ортем! — капитана Джеймса Батаника и не узнать, когда он в штатском. — Отлично выглядите! Чем могу помочь?
Сэр Джеймс проходил мимо Арены вместе со своей хозяйкой, Инес, и первенцем — Марком Батаником, младшим лейтенантом — на увольнение приехал повидать родителей.
— Госпожа Инес, — Артём коротко поклонился. — Рад видеть вас, Марк — чем могу помочь вам?
— Отец рассказывал о вас, — Марк крепко пожал ему руку. — Рад знакомству. Мы виделись под Лиссабоном, но вы были очень заняты — неудачное время для разговоров.
— Сэр Ортем мастерски играет на флютне, — улыбнулась Инес. — И знает много красивых песен. Могу ли я пригласить вас в гости этим вечером? Мы будем рады видеть вас вместе с Мариной.
— Сочту за честь, — Артём ещё раз поклонился, и проводил взглядом сэра Джеймса и его семью. Хотя слово «семья» сейчас имеет другое значение: так называют всех родственников человека.
Марина очень обрадовалась приглашению Инес.
— У меня есть подарок для неё, — сказала она. — Я знаю, что она любит бусы — а Лилия недавно прислала очень красивый горный хрусталь. Сделала бусы — теперь знаю, для кого. Пока есть время — расскажете, как вы угодили с Мирандой в то убежище?
Её просто не узнать. Пока Миранда не научила её читать, Марина старалась не попадаться на глаза, и постоянно отводила взгляд — хотя понимала, как это выглядит. А сейчас преобразилась — взгляд ещё пытается отвести иногда, но держится уже как подлинная хозяйка. Именно Марина уговорила Инес, у которой работала раньше — вела весь учёт в хозяйстве — взять Лилию, которой грозило изгнание из Рима. Изгнание — штука страшная; если человек объявлен в городах persona non grata, нежелательным, его имеют право не впускать ни в какие публичные заведения, ему не найти работу или ночлег. Один выход — или добровольно идти работать в каменоломни — только что без маркера, то есть уйти можно в любой момент — или на фермерские хозяйства, если там проявят снисхождение и возьмут. Но хозяйства всегда на периферии, и чаще остальных областей подвергаются нападению нечисти, или охолов. Ещё неизвестно, кто хуже.
… Артём рассказал ей всю историю. Марину, как и всех, поразило то, что «титаны» остановились, когда услышали «стоять». И что не нападали потом — просто шли вместе с людьми. Артём потом нашёл описание и многочисленные фотографии «титанов» — по счастью, очень условные гуманоиды, без какого бы то ни было лица. «Зомби», самая жуткая форма нечисти, обычно принимает облик человека с обезображенным, неприятно выглядящим лицом — словно намеренно стараются испугать. В общем и целом человека, и другие формы жизни нечисть воспринимает единственно как еду, материал для производства биомассы. Несмотря на то, что нечисть изучают уже семь веков, известно о ней меньше, чем хотелось бы — например, пока неясно, кто же управлял тем вторжением; существуют ли действительно разумные формы нечисти; удалось понять лишь ничтожно малую часть команд, которые нечисть принимает по радио.
— Нам пора, Ортем, — Марина положила ладонь на его плечо. Артём отвлёкся от чтения книги — самому теперь интересно, и столько всего интересного оказалось в библиотеках! Здесь нет телевизоров — хотя есть информационные стойки, огромные такие экраны, их обычно ставят на площадях; нет радио — но есть телефонные и музыкальные каналы, где чтец или менестрель может исполнить что-нибудь. Люди очень много общаются и часто ходят в гости — кто сидит дома, того никто не знает, тот мало кому интересен. — Что вы им сегодня споёте?