— Талант! — Артём сказал совершенно искренне, Миранда покивала.
— Я ей тоже говорю это, часто говорю. Марина всё пытается меня пристроить, куда я раньше хотела. На военную службу, или в академию, чтобы живописи училась. Она ведь думает, что я ради неё от всего, что хотела, отказалась. Всё считает себя виноватой.
— Вы на самом деле отказались?
Миранда улыбнулась.
— Иногда. Так ведь не бывает — чтобы держаться всем вместе, и при этом собой заниматься всё время. Пусть она занимается. Инструктором я и так стала, картины пишу — даже выставку успела одну провести. Я счастлива. Особенно теперь, когда вы рядом, — и взяла его за ладонь. — Сегодня не получится с вами языком заниматься — в доме забот хватает. Но я найду вам учителя.
— Благодарю. А куда Лилия пропала? Вы ещё удивились, что она в Риме.
— Марина её в Венецию отправила, печень и всё остальное лечить. Знаете, она уже на вторую неделю работы в ангаре так всё себе испортила, как другие за десять лет такой работы не портят. Никто не знает, почему. Видимо, не надо ей к танкам близко подходить. В общем, пусть лечится. Я одного не пойму, где она столько камней умудряется находить, почти задаром! Их столько уже принесла, что мне Гораций сказал — можете своё дело уже открывать, если у вас есть надёжный источник — а можем вместе продолжать, вам решать. Марина решила пока вместе работать, мы же в этом деле без году неделя.
Артём покачал головой, и тут ему позвонили.
— Сэр Ортем? — голос оружейника. — Жду вас в лабораториях через час, есть новости.
— Вас понял, сэр, через час, — и Артём поднялся на ноги.
— По службе? — задала Миранда ненужный вопрос. — Сложная у вас жизнь. Идёмте, хотя бы позавтракаете, раз так времени мало.
— Поздравляю вас, сэр Ортем, — Марцелл Катон пожал ему руку, и говорит ведь без иронии. — Похоже, вы сейчас единственный из нас, кто успел побывать на другой планете.
В его лаборатории присутствовали лично лорд Стоун и сэр Джеймс Батаник. На лицах обоих явственно читалось удивление.
— В каком смысле, сэр?
— В буквальном. Я снял показания с ваших часов, пока вы приходили в себя. Я их немного улучшил неделю назад, — на лицах и лорда Стоуна, и сэра Джеймса появилась, пусть ненадолго, улыбка. — Так вот, выводы: вы не были на Айуре. Состав атмосферы другой. Нет привязки к нашим службам координат. И главное, сила притяжения: на восемнадцать процентов выше, чем на Айуре.
— Мы были под поверхностью, по его словам — двадцать стадий. Так что координаты…
— Согласен. Связи со спутниками на такой глубине может и не быть. Даже насчёт атмосферы согласен, что в «кармане» под землёй она может быть совсем другой. Но вот гравитацию так просто не подделать. Дополнительно, мы изучаем записи самого Марка Флавия — он оказался добросовестным учёным, всё записывал, перепроверял. Такого количества видеозаписей нечисти с близкого расстояния никто до него не делал, это просто клад.
Артём уселся на стул — тут же поднялся: сидеть, пока начальство стоит…
— Вольно, сэр Злотникофф, — кивнул лорд Стоун. — Мы потрясены не меньше вас. Сидите, сидите.
— И самое главное: мы изучили мировые линии ваших с ним путешествий. В курсе, что такое мировая линия?
— Траектория в пространстве-времени, сэр, по которой я… простите, объект перемещается.
— Отлично — похоже, вы и в самом деле читаете мои инструкции. Польщён. Ваши мировые линии во время перемещения из убежища Марка Флавия и до выхода на арену Колизея, по данным датчика в часах, оставались гладкими. То есть, не зафиксировано момента перехода в нашу область пространства-времени.
Артём не сразу осознал услышанное.
— И как такое возможно?!
Оружейник улыбнулся, и развёл руками.
— Разбираемся. Нужны ещё данные. Вижу, средства телеметрии вы уже носите, замечательно. Загадок прибавилось — как вы сами заметили, нечисть в той локации не вела себя агрессивно, они даже не стали проникать в ту комнату, которую Марк Флавий оборудовал там для себя.