Жил старик в глуши, подальше от людей, а потому у Ядвиги не было друзей. Впрочем, только до того дня, когда в лесу заплутал щуплый мальчишка и наткнулся на их избушку. Этим мальчиком, конечно же, оказался Боислав, который в то время был ещё совсем юнцом.
С тех пор они крепко подружились и проводили вместе много времени. Боислав приходил к ней ежедневно, и Ядвига радовалась каждому его визиту. Но старик почему-то невзлюбил мальчика, и, бывало, запирал девочку в чулане, чтобы та не смела с ним даже разговаривать.
Однако Боислав был упрямым и не переставал навещать подругу. А Ядвига, в свою очередь, частенько сбегала из дома, чтобы хоть ненадолго отвлечься от скучных наставлений Евсея и провести время с единственным другом.
И вот однажды наступил тот роковой день. Старик, в очередной раз закрыв девочку на замок, ушёл в лес по своим делам. Боислав же, каким-то образом сумев пробраться в дом, освободил свою подругу из «заточения». Та, конечно, сначала обрадовалась, но, услышав шаги возвратившегося Евсея, испугалась не на шутку. Не за себя, а за своего друга.
Ядвига знала, что старик шкуру с него спустит, если узнает, что он пробрался в их избушку и, более того, освободил её. А потому велела ему скорее уйти. Но мальчишка, возомнив себя её защитником, богатырём, коими он так восхищался, решил спасти красну девицу из плена, как поступали настоящие герои в сказках.
Когда Евсей, войдя в свой дом, удивлённо уставился на незваного гостя, Боислав храбро бросился на него. Но куда там ребёнку было справиться со взрослым человеком, к тому же колдуном-знахарем!
Защищаясь, Евсей взмахнул рукой, и тело Боислава обдало невесть откуда-то взявшимся шквалом ветра. Мальчик, сильно ударившись головой об стену, в один миг потерял сознание.
Ядвига с ужасом в глазах наблюдала, как Евсей, обрабатывая рану мальчика, жалел, что не сдержался, ведь на самом деле он не желал причинить ему боль. Старик то и дело причитал о том, почему им приходиться жить вдали от людей, ведь для простых смертных они попросту опасны. К тому же мало кто одобрял колдовство, видя в нём лишь источник зла.
Между дел Евсей продолжал ругать Ядвигу, говоря о её легкомыслии и опасности для окружающих, и, в первую очередь, для самого мальчика. Но та его больше не желала слушать, глядя на алую кровь, проступившую на лбу Боислава. Злость так и раздирала её изнутри. В какой-то момент она перестала сдерживаться, её разум охватила ярость, захлестнувшая девочку с головой.
Когда Ядвига пришла в себя, то поняла, что в пылу гнева превратила Евсея в камень, а потом и расколола его на несколько частей. Лишь сейчас, не веря своим глазам, сжимая в руках каменные осколки своего опекуна, она поняла, что тот пытался ей помочь. Евсей обучал её колдовскому ремеслу, чтобы она смогла обуздать свою огромную, непостижимую силу, что с каждым днём становилась лишь сильнее. Но Ядвига, будучи беспечным ребёнком, не понимала этого и видела в нём лишь жестокого наставника, который то и дело ругался на неё, когда у неё что-то не получалось.
В то же время Боислав никак не приходил в себя, а алая кровь не переставала течь из раны на его голове, и тогда Ядвига не на шутку испугалась. Девочка начала вспоминать всё то, чему учил её Евсей, и вскоре ей на ум пришло заклятие древних рун, способных даровать жизненную силу.
А потому, взяв одну из деревянных заготовок, что иногда старик делал для продажи, она начертила и вырезала на ней нужную руну, и надела готовый амулет на шею мальчика. Вдобавок, чтобы усилить эффект руны, она нанесла на амулет немного своей крови, и прочла древние слова заклятия.
Амулет и в самом деле помог Боиславу, но, очнувшись, он ужаснулся от увиденного. Истощённая Ядвига сейчас мало походила на себя и больше напоминала страшную ведьму. Руки её были по локоть испачканы в крови, волосы спутаны, а взгляд метался, словно та была диким зверем. В чёрных глазах сверкало настоящее безумие. А переведя взгляд на пол, Боислав обнаружил там раздробленные осколки камней, на одном из которых он признал лик того старика, что так и застыл в гримасе ужаса.
Не помня себя от страха и невзирая на боль, что доставляла ему недавно полученная рана, мальчик выскочил из избушки и опрометью бросился в лес.
Ядвига не пыталась его остановить, понимая, что теперь, как раньше, они уже не смогут общаться. Смерть Евсея пролегла между ними непостижимой колеёй, и ей нужно было смириться с тем, что она не такая, как все. Слова её наставника так и звенели в ушах, ведь только теперь она поняла их значение: обычные люди никогда не примут её. А, значит, стоило отпустить своего друга, как бы ей не было больно.