— Ах!.. Да!.. — не сдержавшись, Йона оторвалась от Минхо, и ее лицо скривилось в новой гримасе удовольствия, пока Хан всё резче и всё напористее входил в нее, стискивая талию и целуя спину. — Как же хорошо! Боже… — она издала звук, похожий на кошачье урчание, и, словно опомнившись, вернулась к члену Минхо, заглотив сразу половину и принявшись описывать вокруг него круги, пока ее так хорошо и пошло трахали сзади, не жалея ни ее, ни собственных сил.
Хан вторил ее стонам, по комнате разлетались шлепки тела о тело, Минхо поглаживал любимые щеки и подбородок рукой, иногда наматывая на палец ее волосы. Йона стонала с членом во рту, и эта соблазнительная картина заставила кончить от одного только взгляда на нее.
— Я… кажется… — Минхо утробно прорычал и резко отстранил от себя Йону, кончив себе в кулак. — Белка, давай меняться…
— Сейчас… — не размыкая век, прохрипел Хан, вдалбливаясь в теперь уже свободно стонущую Йону изо всех сил. — Дай мне сек-секунду… я…
— Джисон!.. — вырвалось у Йоны, он припал к ее спине с поцелуями и через несколько движений нашел в себе силы оторваться, улегшись на кровать и внезапно кончив.
— Ух ты ж… Вы пока там без меня… я…
Минхо перевернул Йону лицом к себе, грубо намотал на кулак ее волосы и оттянул голову так, чтобы открыть себе шею. Укусил кожу, провел языком от ключицы до основания челюсти и затем втянул в рот сосок, стараясь не причинить боли, но входить не спешил. Немного восстановив силы, Хан занял прежнее место Минхо и протянул тихое «да, вот так, пожалуйста…», когда Йона спрятала головку члена себе за щеку.
— Выгнись немного, хомячок… — попросил Минхо и осторожно вошел, крепко ухватившись за бедра.
Силы Йоны были уже на исходе. Она не знала, то ли ей стонать, то ли дальше ласкать языком член Хана, и еле держалась на локтях, дрожа, как стиральная машинка. Никто из троих не продержался и пяти минут, кончив практически одновременно, и Йона — раньше всех. Обессилено упав на кровать, они попытались отдышаться, стирая с тел пот, а потом обратили внимание на сбившееся покрывало, на треть нависшее над полом. С трудом приподнявшись на локтях, Хан обтер лицо и проговорил:
— Я в душ… Только теперь один…
— Может фильм потом какой-нибудь посмотрим. Только чур не ужастик! — воскликнул Минхо, зыркнув на рассмеявшуюся Йону. — Знаешь же, что я их боюсь…
— Великий кролик-цербер, некогда ломающий людям кости, боится какой-то страшилки… М-да, — она встала вслед за Ханом и на подгибающихся ногах направилась к себе в спальню. — Но против какого-нибудь боевика ничего против не имею, так что давайте скорее помоемся и сядем есть да смотреть фильм, а то в животе урчит, — Йона похлопала себя по урчащему животу и потрепала волосы Хана.
— На боевик согласен. Только надеюсь, что там никто не собирается опять вставлять патроны не того калибра и ходить с пальцами на спусковом крючке. Дилетанты! — фыркнул Минхо, ступая на пол и надеясь не запутаться в валяющихся на полу проводах. — А то знаете, как оно бывает… Чан тоже вечно бесится.
— Да все мы бесимся! — согласно кивнул Хан, всплеснув рукой. — Как будто не экспертов нанимают, а пришлых с улицы!
— Это даже я вижу, — поцокав, сказала Йона и прошла в коридор, но чуть позже в дверном проеме показалась только ее голова и спутанные волосы. — Люблю вас, мои верные крольчонок и бельчонок!
— И мы тебя любим, хомячок, — с нежностью, хором, проговорили Хан и Минхо, растянув губы в широкой улыбке.
Конец