Коварное второе светило опередило ее. Добежав до участка с пожухником, Лиму обрадовалась созревшим росткам. Она сняла с пояса мешок и начала быстро обрывать коричневые тугие коробочки. Наполнив один, принялась за другой. Пожалуй, на сегодня хватит. Можно будет вернуться завтра. Связав мешки друг с другом, Лима перекинула вязанку через плечо и бегом пустилась в обратный путь, но уже на середине поняла: не успеет. Нужно искать укрытие.
Впереди маячила металлическая гора с одним из источников. В жару металл накалялся так, что над возвышенностью стояло марево. Не подходит. Но больше ничего вокруг не было. Только пластик под ногами, разбросанные листы оргстекла и гора. Лиму вспомнила, как Солана нарисовала однажды предмет, который походил на перевернутый таз с ручкой. Только верх покрыт зеркальной пленкой. Солана уверяла, что она отражает лучи светила, а значит, может спасти от перегрева.
Лиму тогда посмеялась над ней, а бабуля сказала, что она – какой-то там ученый. Что такое «ученый» они не поняли и забыли про тот предмет. Лиму огляделась. Зеркальная пленка валялась в куче с оргстеклом, металлическими листами и проволокой. Она подхватила тонкий гибкий пластик, начинавший плавится под жаром светил, сформировала подобие огромной кастрюли, сверху натянула зеркальную пленку. Ерунда какая-то получилась.
Второе светило уже выкатилось на две трети, медлить нельзя. Обмотав ноги тряпками, перекинув мешки с пажухником через плечо, Лиму нацепила «кастрюлю» на голову и помчалась к подземельям. Правда бежать быстро не получалось: кастрюля съезжала на глаза, а мешки становились тяжелее с каждым шагом. Хотелось плакать. Горло высохло, вода закончилась. Лиму чувствовала, что теряет контроль над телом. «Ничего, ничего, – уговаривала она сама себя, – прибегу и поиграю в мяч с ребятами. Или позлю Молдака, он такой важный стал в последнее время. Главное – не останавливаться».
Последнее что Лиму помнила – варкана, пикирующего на нее. Она размахивала руками и отгоняла приставучую птицу от мешков с пажухником. А потом пришла тьма.
Штуковина
– Предупреждал же, нечего соваться, куда не следует, – загундосил трус.
– Брось. Смотри как интересно, – самоуверенность осталась верна себе.
– Что интересного? Непонятно. Жарко, – не сдавался трус.
Климат за пеленой резко изменился. Словно из комнаты с кондиционером она вышагнула в знойное лето, о котором знала из рассказов бабушки. У них в городе всегда было комфортно, в меру прохладно. Климат-контроль четко регулировал окружающую среду, поэтому внезапная смена времен года им не грозила.
Пять лет назад, когда родители еще были с ними, они сами устраивали себе весну, лето, осень и зиму. Отец придумал специальную программу для домашней ИИ-системы. Интегральный Интеллект отец ласково называл Ириской. Говорил, что это самая вкусная конфета с убийственным эффектом для зубов, как характер домашней ИИ. Система постоянно ворчала, не хотела выполнять дурацкие задания, вредничала, но ослушаться хозяина не могла.
Так вот, здесь за туманной завесой точно было очень жаркое лето. Каким она его помнила из созданных ИИ голограмм, с подобранными температурными режимами. Вокруг пусто. Помещение походило на пещеру с круглыми стенами, покрытыми поливиниловым пластиком. Что это? Может она нашла выход в город? Стоило ли так мучиться?
– Кто-то явно посмеялся над тобой, – хихикнул трус.
Тоннель шел вперед и поворачивал направо. Оглянувшись, она испугалась. Завеса растворилась, проход затянулся унылым пластиком. Дотронувшись до него дрожащей рукой, она почувствовала его шероховатую поверхность.
– Аааа, кошмар, – заверещал трус. – Я говорил, говорил же. Почему вы меня никогда не слушаете? – его вопли перешли в истошный визг.
– Подумаешь, – осторожно заявила самоуверенность. – Может, это проверка. Не могут же они нас здесь бросить.
– Почему? Очень даже могут, – всхлипнул трус.
– Раз уж мы здесь застряли, – продолжал самоуверенный голосок, – пойдем глянем что там за поворотом.
Она хмыкнула. И впрямь, почему бы нет. Оставим факел рядом с тем местом, откуда вышли, на всякий случай пометив его. Что ж, пошли.