Бабуля Муун окликнула ее. Расстелив на столе карту пустыни, старейшина просила указать месторасположение новой поросли пажухника. Эту карту они с Соланой составляли давно, дорисовывали, расширяли, доклеивая новые кусочки. Лиму гордилась своей работой. Приятно осознавать себя нужной трайбу.
В кармане зашевелился пушистый, шестилапый питомец. Она почти забыла про него. Достав малыша, Лиму успокаивающе погладила его по сморщенной голове. Один мальчишка заметил необычное существо и подскочил с вопросами. Затем прибежали другие, образовалась небольшая толпа. Дети кричали, задавали вопросы, толкались, пытаясь дотянуться до необычного зверька. Моздуля свистел на все лады, сворачивался в трясущийся взъерошенный шар.
Откуда-то подбежала Солана и принялась жестикулировать, пытаясь объяснить, что малыш может пострадать от такого назойливого внимания. Лиму сунула пушистика в карман. Разочарованные дети некоторое время упрашивали подруг еще поиграть с моздулей, но получив отказ, разбрелись по подземелью.
Приглядевшись в подруге, Лиму поняла, что та расстроена. Опять смотрела на Молдака, надеясь на признание? Глупая. Думает: держит внутри свои переживания, а у самой на лице все написано. Зачем ей этот надутый индюк? Хотя в этот раз Молдак впечатлил Лиму: не побоялся выйти из подземелья в самое пекло, не отступил, предчувствуя опасность. Пожалуй, стоит дать ему шанс.
Девочка поискала глазами Кору, успев увидеть, как та заходит в обитель старейшины. «Пусть духи будут благосклонны к ней», – мысленно пожелала Лиму, затем хлопнула в ладоши, привлекая внимание малышей.
– Кто хочет услышать сегодняшнюю историю? – громко спросила она.
Дети радостно закивали, подходя ближе, усаживаясь на пол вокруг рассказчицы. Лиму подняла глаза к потолку, собираясь с мыслями. Набрала побольше воздуха в грудь и начала свой невероятный рассказ о металлической горе, которая совсем не то, что они представляли, о балбочках, об удивительном ночном существе, огромном и беспомощном одновременно. Лиму видела восхищенные взгляды и это окрыляло ее. Ну и пусть, что пришлось добавить немного вымысла, плевать на усмешки Молдака. Подумаешь. Главное, Солана оттаяла и смеялась вместе с остальными.
Молдак
«Девчонки», – Молдак вспомнил, как презрительно бросал это через плечо своим воздыхательницам. Ему нравилось быть в центре внимания, в толпе поклонников. Он мнил себя охотником, добытчиком, героем трайба, спасающим слабых. Молдак помогал и защищал, но одновременно презирал их за беспомощность.
Немая бесила его пуще прочих. Почему? Много раз он задавал себе этот вопрос. Честно говоря, ответ был известен: мир девчонки скрыт за молчанием. Непонятно, о чем она думает, что замышляет. О помощи убогая никогда не просила, всегда справлялась сама. Бесит. Как будто жалко ей быть чуть менее самостоятельной. Молдак исподлобья наблюдал за Соланой.
Сзади подошел Рамун. Глава трайба обеспокоенно проследил за взглядом Молдака. Он знал, как тот относится к немой, но никогда ее не защищал. Рамун много раз размышлял: зачем Муун держит эту девчонку при себе. Будущей старейшины из нее не получится. Никто, кроме Лиму, не смог выучить язык жестов, вернее, не захотел. Зачем?
– Зачем вы привели сюда еще одну сумасшедшую? – строго спросил он Молдака. – Нам не хватает еды для своих.
– Она открыла нам секрет металлической горы, – парень упрямо мотнул головой. – Ты обязательно должен увидеть это своими глазами.
«Почему он защищает ее?» – Молдак напрягся. Незнакомка, удивительно похожая на Солану внешне, на самом деле сильно отличалась. Сдержанная, умеющая постоять за себя, затянутая в серебристого цвета одежду, ткань которой приятно холодила тело. А ботинки! Молдак даже глаза закрыл, когда представил их на своих ногах.
– Надеюсь: Муун разберется, что с ней делать, – буркнул глава трайба.
Молдак, соглашаясь, кивнул и подошел поближе к Лиму, азартно пересказывающей сегодняшние приключения. Девчонка была знатной рассказчицей. Он пару раз театрально закатывал глаза и усмехался. Умеет приврать. Настроение сразу подпрыгнуло. Молдак отыскал глазами Солану и весело подмигнул ей. Она, конечно, бесит, но сегодня, пожалуй, меньше, чем раньше.
Рамун
Новая немая ему не нравилась. Рамун пожал плечами, с сомнением цокая языком. В душе его грызли обида и раздражение. Обида за то, что не он стал первооткрывателем пещеры в металлической горе. Раздражение за беспомощность. Молдак понятия не имеет о запрете Муун на выход из подземелья. Рамуну шестнадцать циклов – критический возраст. Время, когда следует передать должность главы трайба более молодому брату, поскольку его судьба с этого момента неизвестна.