- Спасибо вам, товарищ комбриг.
- Я-то тут ни при чем, - улыбнулся Август. - Я только могу приветствовать, что вы собираетесь вместе...
Наверное, радость, как и беда, не ходит в одиночку. Несколькими днями позже Аслана вызвали к комбату. Когда Аслан явился в штаб батальона, Анатолий Мирко, комбат, густо дымил папиросой, вопросительно поглядывая на стоявшего перед ним человека в лохмотьях.
При слабом свете свечи Аслан с трудом рассмотрел смуглое исхудавшее лицо. Нетрудно было догадаться, что человек этот, безусловно, бежал из какого-нибудь лагеря.
- Расспроси-ка его, - сказал Анатолий.
- Я горец из Хизинского района, - торопливо ответил незнакомец на вопрос Аслана.
- Это хорошо, что ты горец. Нравится тебе здесь?
- Я горы люблю. За это мне и прозвище дали: Даглы Асад - Горец Асад.
- Неплохое прозвище. Если не возражаешь, и мы будем называть тебя так.
Потом Даглы Асад рассказал о побеге.
- В лагере Святой Якоб мы познакомились с одной женщиной, вернее, она с нами первая заговорила... Когда убежала большая группа военнопленных, некоторое время охрана была так усилена и режим стал такой, что о побеге и думать нельзя было. Потом все улеглось, и по совету этой женщины, прачки, мы пробили в стене лаз. Через него и выбрались. Последним шел наш вожак, но, к сожалению, именно он-то и не смог выбраться из пролома - слишком уж крупный парень, а лаз сделали маленький, не рассчитали. Ну, он стал расширять его, а тут часовой заметил, открыл стрельбу. Схватили парня живым-здоровым, а завтра, наверно, на рассвете повезут на расстрел. Там таких долго не держат...
Аслан передал комбату рассказ Даглы Асада. Комбат бросил папиросу, поднялся и в волнении заходил по палатке.
- Где ваши товарищи? - обратился он к Даглы Асаду.
- Их задержали в лесу ваши часовые.
Анатолий позвал Чуга.
- Приведите сюда задержанных. Мы должны спасти человека, которому угрожает смерть.
Спасти человека! Аслан с благодарностью взглянул на Анатолия. Судьба советского человека волнует словена. Это хорошо. Но как спасти?
- Дайте и нам оружие, - сказал Даглы Асад. - Мы хотим принять участие в этом деле.
- А стрелять не разучился? - спросил Анатолий.
- Если вы нам доверяете... Да разве можно разучиться стрелять? обиженно проговорил Даглы Асад. - Среди нас есть хорошие снайперы!
Безмятежная и равнодушная ко всему, что творилось на земле, ярко светила луна.
Отряд Анатолия Мирко - пятнадцать бойцов - двигался по густому лесу. Прохладный воздух бодрил. Легкий ветерок овевал лица участников ночной операции. Тихо шелестела, словно шептала доброе напутствие, листва деревьев.
Вскоре Анатолий остановил отряд, отозвал Аслана в сторону.
- Оставайтесь пока здесь. Люди пусть отдыхают, но будут наготове.
И ушел, взяв с собой одного человека.
В ожидании ушедших Аслан и Лазарь тихо беседовали с Даглы Асадом.
До войны Даглы Асад был экскаваторщиком. Приходилось работать в довольно пустынных, безрадостных местах. Но всякий раз, ломая полуразрушенные дома и постройки, Асад чувствовал облегчение. "Значит, я один из тех, кто разрушает старый мир", - с наивной гордостью думал он о себе. А когда дошла очередь и до родного селения, Асаду грустновато стало рушить старые стены.
Вот полусгнивший пень - все, что осталось от белой шелковицы... На мгновение она представилась ему - высокая, молодая, раскинувшая шатер ветвей на весь двор. Внизу расстелено большое полотно. И он, Асад, слегка трясет ствол, и с веток сыплются щедрым дождем белые душистые ягоды.
Асад отогнал видение. Всему свое время. Дерево умерло, пень мешал. И, как ни обидно, надо было вырвать его, словно больной зуб. Потом на этом месте зацветет новая жизнь, вокруг зашумят виноградники, сотни тутовых деревьев выбросят вверх свои ветви, в пышной зелени запоют птицы... Так думал тогда Асад и об этих думах вспоминал сейчас, на привале.
Он вспоминал о том, как началась для него война и как он стал танкистом. Он неплохо сражался, и враги, должно быть, помнят его...
Тяжелораненым попал Асад в плен.
- Сегодня мне исполняется двадцать пять, - под конец разговора признался он.
Товарищи молчали, словно не сразу поняли, что он сказал. И лишь спустя мгновение наперебой стали поздравлять. И только что возвратившийся комбат, узнав, в чем дело, предложил всем выпить по этому поводу и достал флягу.
- Только по глотку, не больше, - предупредил он.
Даглы Асад со слезами на глазах глядел на товарищей.
- Дорогие мои, еще вчера, в лагере, где мы были обречены на страдания и смерть, я не мог и представить себе, что этой ночью буду вместе с вами. Это - как дивный сон... Сейчас я самый счастливый человек на свете. После этого, если суждено погибнуть, не страшно, не жаль.
- Не говори, - возразил Аслан. - Прежде всего мы должны достигнуть своей цели. Погибнуть - это не трудно. Скажи-ка лучше, как зовут человека, которого мы должны спасти?
- Я не знаю...
- Ну, а каков он собой?
Даглы рассказал. Выслушав его, Аслан в волнении посмотрел на Лазаря.
- Судя по описанию, он похож... Знаешь, на кого? На Сергея!
Лазарь, вскинув свои широкие брови, улыбнулся.
- Дай бог. Но только таких людей, высоких и сильных, на свете немало...
Аслан повернулся к Асаду:
- Послушай, глаза у него... голубые?
- Голубые.
- Не помнишь ли еще каких примет? Не дергается ли у него левое веко, когда он говорит?
- Кажется, да...
- Ты не знаешь, откуда он родом?
- Говорили, что сибиряк.
- Он! - воскликнул Аслан. - Он! Сергей!
- Говорили, что он с золотых приисков... - добавил Даглы Асад.
- С золотых приисков! С золотых приисков, да и сам золотой человек. Лазарь, вот увидишь, нашелся наш друг. - И Аслан обнял Лазаря.
- Надо еще спасти его...
- Мы должны это сделать и сделаем.
ПАРЕНЬ ИЗ БОДАЙБО
Видимо, все-таки их везли в ненавистную Германию одними и теми же путями, только в разных эшелонах, в разное время; затем, должно быть, поочередно, партиями, перебрасывали на юг - иначе как могло случиться, что почти все знакомые и друзья Аслана оказались в одной местности? Но раз так случилось, тем лучше.
Сергей был одним из самых близких Аслану товарищей. Их дружба была испытана и проверена и в бою, и в дни страданий и мук плена. Многое их роднило. Сергей был сыном участника кровавых ленских событий, а Аслан сыном бакинского рабочего-революционера. Отец одного добывал золото, отец другого - нефть. Как ошибочно мнение, будто следует дружить только со своим земляком! Да ведь человек порой не может ужиться даже со своими близкими! Дети одних родителей подчас не ладят между собой! А вот люди, казалось бы далекие, могут подружиться на всю жизнь так, что даже понимают друг друга без слов.
Для своих лет Сергей знал и пережил немало. Само его появление на свет произошло при необычных обстоятельствах. После ленских событий, скрываясь от преследований полиции, отец Сергея вынужден был покинуть Бодайбо. Он добрался до Тайшета и там поступил на лесопильный завод. В Тайшете же он и женился. Когда революция охватила всю Россию, он решил вместе с женой вернуться в Бодайбо. Труден был тогда путь на прииски. Ехали на лошадях до Усть-Кута, плыли по Лене и Витиму. В устье Витима ветхий пароходик попал под огонь белогвардейцев. Команда и партизаны, находившиеся на палубе, оказали яростное сопротивление врагу.
Во время боя, прямо на пароходе, и появился на свет Сергей.
Детство и юность его прошли на Апрельских золотых приисках, и до армии, кроме Бодайбо, он не видал других городов. По правде говоря, он об этом и не жалел. Время было счастливое, жизнь ему улыбалась, про тайгу уже не говорили, как раньше: "Кто в тайге не был, тот горя не знает", "Закон тайга, прокурор - медведь". Об этом вспоминали лишь те, кому довелось испытать "прелести" прежней жизни.