— Так что же, выходит, у тебя не найдется времени поужинать со мной? (Я крепко стискиваю чашку.) Мне понравилась наша прошлая встреча. Был бы рад повторить.
— Хочешь сказать, еще одна «Пицца-экспресс»? Кажется, нечто подобное было…
Заткнись, Трикси! Язык твой — враг твой. Не будь привередой. А то он, чего доброго, отменит приглашение.
— А! То-то мне показалось, прошлый раз тебя не впечатлил. Надо было видеть твое лицо, когда мы подошли к двери. Ладно, я хочу замолить грех. Как насчет «Айви»?
— Что? Ты можешь заказать там столик? Когда? — Внезапно я понимаю, что свободна в любое время дня и ночи. Доктор Норико может ужинать в одиночестве, если ему угодно.
— Как насчет пятницы? Конечно, я могу заказать столик. Я числюсь в их списках. Ближе к делу уточню детали. А тебе желаю удачи с твоими клиентами.
Он легонько касается моей руки и возвращается к столу. А я… Господи Боже мой! У меня всего лишь четыре дня, чтобы привести себя в порядок. Все равно что ничего. Надо срочно позвонить в салон «Аведа» и еще… И что, черт возьми, я надену?
Вторник, 17 октября
(до «Дня X» 28 дней — кажется, я получила, что хотела, а вот про доктора Норико этого не скажешь)
Доктор Норико уже сидит за деревянным столиком, когда я вхожу в ресторан, лишь чуть-чуть опоздав. М-да, в аэропорту он выглядел гораздо бодрее — в особенности когда углядел двух прелестниц на заднем сиденье лимузина. Нынче вечером он небрит, а под глазами залегли черные тени. Меня не замечает, поскольку уставился в запотевший стакан с саке. Внутри плавает золотой листик, посему я с уверенностью могу сказать, что пьет он «Хокусетсу Хоньозо Кинпаку-ири». Не мог заказать что-нибудь подешевле?! Впрочем, на этот раз плачу не я…
— Прошу вас — Официант отодвигает для меня деревянный стул, и доктор Норико вздрагивает от неожиданности.
Он вежливо поднимается на ноги и наклоняется над столом, чтобы обменяться рукопожатием. На этот раз, слава богу, уже не требуется предъявлять ему визитку. Я все равно ни в жизнь не запомню, какими пальцами и за какой уголок ее следует держать, чтобы не обидеть японца. Японцы, этот цивилизованный и могущественный народ, удивительно косны в плане придирок к идиотским мелочам. Но как бы там ни было, доктор Норико подпустил меня к себе. Он принял мое предложение и сам попросил о встрече. Так что командовать парадом буду я. Я усаживаюсь; официант кладет мне на колени льняную салфетку. Я заказываю бокал шампанского. Саке меня как-то не вдохновляет, несмотря на золотые листья.
— Как поживаете, доктор Норико? — спрашиваю я. — Должна признаться, ваше приглашение меня удивило — учитывая это ужасное недоразумение в аэропорту.
— Боюсь, мисс Трейдер, сегодня вечером также налицо недоразумение. — Доктор Норико потягивает саке. Крошечный кусочек золотистого листика прилипает к его 176с Он обводит рукой окружающую действительность. — Нас здесь только двое. Насколько я помню, речь шла о четверых. — О четверых, да? Хм. Похоже, некоторые люди в принципе неспособны извлекать опыт из имевших место событий.
— В самом деле? О, боюсь, это невозможно. Во-первых, обе молодых леди сегодня вечером заняты, а во-вторых, я решила больше не заниматься подобными вещами. Я чуть сума не сошла от страха после того кошмарного инцидента.
Это могло стоить мне работы. Если вас действительно интересуют подобного рода услуги, боюсь, вы обратились не по адресу. — Я снимаю с колен салфетку, аккуратно кладу ее на краешек стола и поднимаюсь на ноги.
— Пожалуйста, Трикси, сядьте. — Доктор Норико глядит на меня — точнее сказать, на мою грудь — и указывает на стул. — Вы правы. Мне следовало извлечь урок из происшедшего…
Я бросаю на него холодный взгляд и усаживаюсь на место.
— А как ваша жена? Кажется, вы говорили, что она вернулась в Токио.
Он понуро кивает, грустно глядит в опустевший стакан и жестом подзывает официанта.
— Да, она решила, что с нее хватит путешествий. Хм. Ее отъезд был не похож ни на один из тех, что происходят в «Короткой встрече»… На следующей неделе и я возвращаюсь в Токио.
М-да. Я не уверена, что и в самом деле хочу знать ответ на вопрос, который собираюсь задать, но тем не менее говорю:
— Надеюсь, ее неожиданное решение не связано с тем происшествием в аэропорту?
Дурацкий вопрос. Разумеется, связано. Напрямую и непосредственно.
— Не полностью, — признается доктор Норико, — хотя оно оказало свое влияние. Она пришла к выводу, что Лондон наполнен проститутками, и для порядочной женщины здесь просто не осталось места.
— Сдается мне, это некоторое преувеличение, — вставляю я, одним глазом изучая меню. Пожалуй, я настроена на черную треску, мисо и сасими…
— К сожалению, когда такси въехало в Сити, моя жена уверилась, что видит проституток на каждом углу и перед каждым зданием. Она ухитрилась углядеть их даже перед отелем «Тауэр». Ничто не могло ее разубедить.
— И поэтому она решила вернуться в Токио? Не хочу сказать ничего дурного о вашей жене, но это же просто абсурд. Если бы вы заехали на Коммершл-роуд или Спайтлфилдз — тогда еще куда ни шло, но…
— Я знаю. Но она наотрез отказывалась верить, что женщины, которые стоят у дверей зданий, просто-напросто курят, а не отлавливают мужчин.
— Не показывайте ей Амстердам, — говорю я ему, — если с вами не будет меня…
Доктор Норико смеется. Его маленькие глазки превращаются в узкие щелки, а нос-пуговка начинает дрожать. Он у меня в руках. Скоро он и вовсе позабудет, что нас должно было быть четверо. А если он будет продолжать стой же интенсивностью потреблять саке, то ему покажется, что нас здесь именно столько и есть…
— Не пора ли сделать заказ? — вношу я предложение.
Он кивает, подзывает официанта, и они углубляются в разговор по-японски. Глядит на меня, ожидая моих пожеланий. Я оглашаю заказ и выбираю из меню сухое калифорнийское вино из Санта-Барбары. Доктор Норико одобряет мой вкус. Полагаю, один раунд выигран…
— Итак, Трикси, вы интересовались моей личной жизнью. Теперь позвольте спросить вас о том же. Как у вас дела с Сэмом? — Доктор Норико откидывается на стуле, скрестив руки на груди. За его спиной в окне я вижу мерцающие огни Гайд-Парка. Вечерний Лондон — это действительно нечто! — В прошлый раз, когда мы встречались, вы были вместе. Это прошло?
Я киваю, вливаю в себя остатки шампанского и рассказываю ему о Сэме, не позабыв упомянуть последние события. О том, как дружелюбные коллеги передвинули его стол, и о том, что половина торгового зала шарахается от него, как от чумного. Разумеется, я не разглашаю собственное участие в этой истории — а то еще чего доброго дойдет до Сэма, и тогда мне не жить. Лиз отказалась слушать его объяснения и не рассказала, откуда взялось это предположение. Так что я в безопасности и не собираюсь ничего менять.
Доктор Норико хихикает над своей тарелкой с грибами эноки и темпурой. Я рассказываю ему о Салли, одной из сотрудниц отдела валют. Вчера, когда Сэм похлопал ее по плечу, она так резко подскочила, что чуть не откусила себе язык.
— Она даже грозилась подать на Сэма в суд. За сексуальные домогательства, — сообщаю я.
Но больше всего доктора Норико развеселила история об электронном письме, в котором Сэм декларировал, что никогда и ничем не болел и что единственная проблема, которая возникала у него в области секса — это беспорядочные половые связи. Он намеревался разослать письмо коллегам, но, увы, нажал не на ту кнопку. В итоге письмо ушло к его клиентам. Коллеги же взамен получили подробный прогноз курса валют на несколько последующих дней.
— Так или иначе, — говорю я доктору Норико, который макает свое суси в тарелочку с соевым соусом, — в какой-то степени это пошло ему на пользу. Он ошибся в своих прогнозах курса доллара, и его клиенты могли сильно пострадать. Атак его телефон просто разрывался, когда клиенты звонили ему, желая выяснить подробности насчет беспорядочных связей. Никогда не видела, чтобы он был так занят. Я даже слышала, как одна клиентка кричала что-то по поводу его безответственного поведения. Полагаю, она испробовала эту секс-машину в действии и взревновала. Если вдуматься, возможно, именно она и была тем флажком Европейского инвестиционного банка на Сэмовом столе.