— Домогаться? — она на мгновение уставилась на него, затем расхохоталась. — Ты же не всерьёз говоришь об этом, будто это какое-то…
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Терри.
На сей раз его голос звучал ниже. Он уставился на неё, и все следы игривости и даже раздражения ушли из его глаз и лица.
На сей раз это было чистое предупреждение, чистый жёсткий свет и никаких шуток.
Видя это лицо, эти глаза, она поколебалась, затем резко сдала назад.
Она пожала плечами, постукивая красными накрашенными ногтями по бутылке бурбона.
— Я не знаю, почему ты так взъелся, — сказала она старательно нейтральным тоном. — Это ведь твой тип, верно? — она показала на своё тело и лицо. — Тёмные волосы. Сине-зелёные глаза. Фигуристая. Разве не это тебе нравится? В чём проблема?
Дигойз ещё мгновение смотрел на неё с той жёсткой, холодной пытливостью в глазах. Затем как будто решил тоже отступить или встретить её на полпути. Он прищёлкнул языком, сделал несколько глотков бурбона и сердито посмотрел на танцпол.
— Где твои друзья? — хмыкнул он, пальцами показывая на двух человеческих мужчин, с которыми она танцевала. — Разве они не рассердятся, увидев, что ты говоришь со мной?
Она положила ладонь на его руку, но он отстранился и сердито посмотрел на неё.
— Прекрати, мать твою…
— Gaos, Дигойз… успокойся нахер. Серьёзно, — она нахмурился. — Думай об этом так, будто ты трахнул мою сестру, раз тебя это так беспокоит.
Он медленно повернулся и уставился на неё с ещё большим неверием.
— И в каком месте это лучше?
Когда Териан лишь прищёлкнула, закатив глаза, Дигойз стиснул зубы.
— И как это ты теперь вдруг помнишь, что у тебя есть сестра-близнец? — спросил он, сердито жестикулируя явно в манере видящих. — Я думал, Галейт и эта его врачиха-ведьма стали убирать твою сестру из воспоминаний всякий раз, когда засовывают часть тебя в новое тело
Териан пожала плечами.
Ленив подавшись вперёд, она взяла со стола бутылку Вудфорда, поднесла к губам и сделала ещё несколько глотков. Слегка ахнув, она налила ему полстакана, затем поставила почти опустевшую бутылку на столик между ними.
— Теперь у меня обычно есть несколько тел, которые помнят её, — сказала она. — Я спросила у Галейта, можно ли, и он согласился. Если честно, это помогает с женщинами. И так я могу перенять именно её повадки, если захочу. Я знаю, что она есть как ресурс, которым я могу подпитывать свою женственность… и с мужчинами это тоже помогает.
— Женщина, которую они убили, чтобы дать тебе больше aleimi-структур, — мрачно пробормотал Дигойз, гневно глядя на неё. — Они убили твою родную сестру. А ты сидишь тут и беспечно говоришь о том, что используешь её куски как какой-то извращённый чревовещатель…
— Она не мертва, — поправила Териан.
Её голос прозвучал холодным, почти мёртвым.
Дигойз умолк.
Мгновение спустя она продолжила жёстким тоном.
— Она — часть меня, Реви’. Она и есть я. Я и есть она. Ты с таким же успехом можешь сказать, что я мертва… ибо мы с ней — одно и то же. Нет больше Фиграна. Нет больше Тарианы. Мы — Териан. Фигран + Тариана = Териан.
— Ты реально больной на голову… — Дигойз понизил голос, подавшись в её сторону над столом. — Медикам надо придумать новую степень безумия, чтобы описать тебя, брат…
— Сестра, — машинально поправила она.
— Без разницы! — рявкнул он.
Когда Териан прищёлкнула языком и покачала головой, Дигойз нахмурился, и его глаза внезапно посерьёзнели. После паузы он заговорил изменившимся голосом.
— Зачем, Терри? — он казался растерянным. — Зачем ты позволяешь им делать с тобой такое?
Она моргнула.
Вопрос застал её врасплох.
Очевидная искренность также обезоружила её.
Она откинулась на кожаный диванчик, всё ещё изучая его лицо.
— Почему ты решил, что кто-то со мной что-то делает, Реви’? — мягко спросила она. — Я помогла придумать эту технологию. В конечном счете это было моим детищем…
— Тебе необязательно было делать себя единственным подопытным!
— Мы не сумели воссоздать это ни в ком другом, — хмуро ответила Териан. — Ты это знаешь, брат. Все остальные, с кем мы пробовали, умерли. На самом деле, та моя сестра, которую ты упорно считаешь «мёртвой» — скорее всего, единственная причина, по которой это работает со мной.