И первое, что он увидел, были обугленные останки Джейка.
Кир не сдержался и застонал. С большим трудом ему удалось прогнать упорно лезущие в голову мысли о том, сколь мучительными были последние минуты жизни несчастного парня. Он попытался отыскать следы Кармен, воображая, какой ужас ей довелось испытать. Внутри нарастал гнев, превращаясь в хорошо знакомую решимость дойти до конца.
Уинтрипп внимательно исследовал очаг с останками Джейка. Судя по толщине слоя пепла, тело горело часов пять. Вероятно, убийца какое-то время наблюдал за молодыми людьми, смакуя предстоящее развлечение. Это навело Кира на мысль, что нужно найти наблюдательный пост убийцы.
Отойдя от кострища, он осмотрелся и довольно скоро обнаружил место, где тот скрывался, — возле ручья. Здесь же стояла прислоненная к дереву удочка, судя по всему принадлежавшая Джейку. Кир впился взглядом в следы на земле, местами нечеткие, но все же различимые. Если бы он не видел подобные следы и в лагере, то мог бы подумать, что ожидавший здесь человек приплясывал от нетерпения. Не будь Кир столь опытным следопытом, он бы посчитал, что это два человека, оба крупные, оставили похожие следы.
Енот был здесь.
И все же Кир знал, что Енот не убийца.
Он тщательно изучил землю вокруг наблюдательного поста.
Внимание его привлекло что-то маленькое и белое. Кир склонился, чтобы лучше разглядеть находку. Маленькая чешуйка. Нет. Кусочек чего-то. Не совсем так. Нечто большее.
Кусочек фисташки.
Внезапная догадка поразила словно громом. Джек Микс.
Кир быстро прокрутил в голове возможные варианты. Отпечаток подобного размера легко мог принадлежать Миксу — его вес вполне это позволял. Но чтобы сделать такую цепочку следов, экс-агент должен был шагать шире обычного, имитируя поступь Енота.
Что же это может означать?
Вернувшись в лагерь, Кир занялся поиском следов борьбы или места, где могла находиться связанная Кармен. Но усилия не увенчались успехом. У основания скалы ему удалось найти кровавые брызги. Футах в пятидесяти выше на каменной поверхности обнаружилось кровавое пятно. Кир понял, как все случилось. Джек свалился со скалы, а потом его поджарили на огне. Точно как того мальчишку в округе Лассен.
Но зачем?
С целью что-то скрыть.
Унаследованная от деда способность не давала Киру покоя: он ощущал рядом еще одну жизнь. Однако его второе «я», ученое, тут же напомнило, что суеверия ни к чему не приводят. Он медленно обошел лагерь кругом в поисках следов, ведущих из лагеря. На земле в дальнем углу бивака лежал порыжевший листок бумаги. Кир нагнулся и поднял его; выяснилось, что это карта. Под ней был полароидный снимок женщины лет тридцати пяти.
Джесси.
Его жена.
Любой убийца, увидев ее очаровательную улыбку, говорящую о врожденной доброте, сразу почувствовал бы желание расправиться с этой женщиной. На Кира внезапно нахлынул страх. Смысл послания был кристально ясен. Убийца знал, что Уинтрипп доберется до лагеря, и нанес удар по самому уязвимому месту.
Не обращать внимания!
Сунув фотографию в карман, Кир переключился на карту. На ней был нанесен участок поблизости от реки Уинтун, крестик отмечал местоположение его собственной хижины. Кир вздрогнул и призадумался. Слишком очевидно.
Уголком глаза он зафиксировал какую-то вспышку.
Движение.
Он пристально вгляделся в листву.
Там кто-то был.
Следопыт нырнул в кустарник, но вдруг мощный удар сбоку швырнул его на землю. Игла чудовищной боли пронзила левую руку и отдалась в позвоночник. Кир едва не задыхался, боль, казалось, разрывала тело на части. Слева, возле самого подбородка, торчал кончик арбалетной стрелы. Она проткнула снизу вверх трапециевидную мышцу между плечом и шеей и вышла наружу прямо над ключицей.
Кир как мог поспешил выбраться из зарослей — он, извиваясь, полз на одном боку, пытаясь сохранять пронзенное плечо в максимальной неподвижности. Но все равно каждое движение вызывало непереносимую боль. Наконец ему удалось уползти в лес, подальше от поляны и лагеря.
Еще несколько стрел прорезали листву.
Вытащив из брюк кожаный ремень, Кир обмотал им правое запястье, соорудив что-то вроде чехла.
Он взялся защищенной таким способом рукой за острые как бритва грани наконечника, зажмурился и с силой дернул вверх. Оперенная стрела с противным звуком высвободилась из плоти. Несколько минут Кир просто лежал, стараясь не потерять сознание и борясь с подступающей к горлу тошнотой, пока к нему не вернулась способность соображать. Из заплечной сумки он достал стерильную марлю и, свернув в несколько слоев, приложил к ранам.