Но с тех пор много воды утекло, многое изменилось. По крайней мере, Мэгги в это верила, и на то были причины. Разве могла она еще несколько лет назад помыслить, что они с матерью вот так запросто отправятся в совместную поездку, будут сидеть в забавном ресторанчике и мать закажет яблочный пирог?
Мэгги наблюдала, как Кэтлин прихлебывает кофе, а между глотками откусывает от пирога. На работе агент ФБР Мэгги О’Делл повидала всякого, но вот сейчас перекусывала с матерью, а воображение услужливо подкидывало яркую картинку: прощальный сюрприз серийного убийцы, засунутый в коробку для еды. Черт-те что лезет в голову. Наверное, надо быть проще — как мать — и выкидывать всякую ерунду из головы, но такой уж она уродилась.
Неожиданно Кэтлин указала вилкой куда-то за спину Мэгги. Молча, поскольку это ведь очень невежливо — говорить с набитым ртом. Неважно, что в прошлом в те редкие моменты, когда в Кэтлин просыпался материнский инстинкт, она постоянно твердила дочери, что невежливо тыкать в кого бы то ни было. Мэгги проигнорировала жест матери и даже не пошевелилась — и это тоже было глупо, поскольку таким образом она хотела отомстить Кэтлин за прежнее наплевательское к себе отношение. Тем более в результате мамаша стала только ожесточеннее размахивать столовым прибором.
— Этот парень — настоящий козел, — вымолвила наконец Кэтлин.
Тут уж Мэгги не сдержалась и обернулась посмотреть на «настоящего козла», готовая выступить в его защиту.
С виду он казался слишком обыкновенным, чтобы нуждаться в защите Мэгги. По профессиональной привычке она сразу же дала ему оценку. Высокий мужчина средних лет с редеющими волосами, слабовольным подбородком и в очках в проволочной оправе. На нем была белая оксфордская рубашка не по размеру, так что, как он ни старался аккуратно заправить ее в мятые штаны, она все равно неопрятно выбивалась со всех сторон. Над ремнем нависало намечающееся брюшко, выдающее человека, который проводит слишком много времени в офисе.
Мужчина уселся за стол в одной из угловых кабинок, взял с полочки ламинированное меню и, сгорбившись, стал внимательно его изучать. Одновременно он вынимал из свернутой салфетки столовые приборы. И опять все выглядело совершенно обыденным: ничем не примечательный человек вышел перекусить в обеденный перерыв. Но тут Мэгги увидела с трудом идущую к столу тщедушную пожилую женщину; старушка опиралась на палочку, однако этого явно было недостаточно, поскольку второй рукой она держалась за ограждения кабинок. Тогда только Мэгги поняла, что восклицание матери относилось вовсе не к внешнему виду мужчины — Кэтлин была возмущена его поведением, тем, что он бросил бедную женщину и та была вынуждена самостоятельно ковылять к столику. Он ни на секунду не оторвался от меню, пока старушка с трудом огибала стол и потихоньку, дюйм за дюймом, опускала свое немощное тело на скамейку.
Не желая дольше наблюдать эту картину, Мэгги отвернулась. Ей ненавистна была мысль, что с матерью придется согласиться. Еще более ненавистны были неодобрительные цокающие звуки, которые издавала мать, причем так громко, что их слышали другие посетители ресторана, включая, возможно, и «настоящего козла». Да, забавная ситуация.
Многое бы отдала Мэгги, лишь бы и в данную минуту слышать это цоканье, а не дикие вопли, которые издавала мать с пассажирского кресла — будто ее режут. Возможно, если бы Мэгги не отвлекли эти вопли, она бы раньше заметила, как мимо проносится размытое от скорости черное пятно. Определенно, она заметила бы, как огромный пикап собирается врезаться в ее «тойоту короллу», как со скрежетом раздирает мягкий металл и вышвыривает ее легковушку на обочину.
Эй, а не от «короллы» ли бампер болтается на решетке радиатора этого монстра из машинного семейства, как будто он отхватил кусок от бедненькой «тойоты»? Водила обалдел, что ли?
— Не поверю, что ты не видела его! — Нехарактерный визг Кэтлин прозвучал почти комично в сравнении с ее обычным брюзжанием. — Откуда он, на хрен, взялся? — вступая с собой в противоречие, прибавила она.