— Добро пожаловать, — поприветствовала она гостя. — Меня зовут…
— Мне не нужно ваше имя.
— О да, конечно. Проходите.
Генри торопился, а женщине не терпелось поболтать. Все агенты не в меру общительны. Чувство одиночества и страха — обычное дело среди них, в особенности здесь. Через двадцать минут она передала Генри досье. Он попросил чаю и стал просматривать бумаги, запоминая основные моменты. Потом подошел к дровяной печи и сунул папку в огонь.
— Как вы раздобыли эти сведения?
— Слухи. Отчеты о расходах. Все такое. Они собираются по нескольку раз в неделю. Что тут скажешь? Они любят поговорить.
Адекс застенчиво улыбнулась и отхлебнула чаю.
«Наверняка есть еще кое-что, — подумал Генри. — Секс-шпионаж в лучшем виде».
— А другие способы?
При помощи указательного и среднего пальцев руки она изобразила ножницы.
— Чик-чик — и готово. Срезала у него с пояса.
Они обменялись еще несколькими фразами, потом Генри бросил на стол сложенную газету. Внутри ее был конверт.
— Там документы. Сегодня вы уезжаете. Вас встретят…
— Что? Сегодня? Почему?
— Вас арестуют, если останетесь. Из дома вы направитесь к восточному концу аллеи Пренцлауэр. Там остановитесь. В левую руку возьмите газету. Вас встретят.
На самом деле он знал, что за Адекс начнут следить, как только она переступит порог, и, если нарушит инструкцию, ее подберут прямо на улице.
— Повторите, — велел он.
— Аллея Пренцлауэр, восточный конец. Газета в левой руке.
— Хорошо. Вам пора.
Женщина ушла. Генри допил чай, растянулся на раскладушке и заснул.
Проснувшись в два часа, он спустился на улицу, сел в машину и направился на юг. На окраине Берлина он допустил первую ошибку: не остановившись, проскочил знак «Стоп» и не заметил спрятавшуюся в кустах машину Народной полиции. Притормозив на обочине, Генри терпеливо ждал, пока полицейский проверяет документы, интересуется его маршрутом и читает лекцию о правилах дорожного движения.
Оставшуюся часть ночи он, убивая время, колесил по сельской местности, держа курс на юго-восток. За два часа до рассвета Генри добрался до Магдебурга и посетил за час несколько тайников. Забирать в них было нечего, но сам он кое-что оставил. Затем, сверившись с картой, поехал в Кляйнгартен — парк на берегах озера Нойштадтер. Возле него Генри припарковался, забрался в гараж, из которого открывался вид на центральную аллею, и там затаился.
Нужный ему человек появился точно по графику. Генерал-полковник Василий Сергеевич Беликов, герой Великой Отечественной войны, командующий Третьей краснознаменной ударной армией, был человеком привычки. Каждое утро без исключений он выгуливал на берегу озера Нойштадтер свою борзую.
Генри подождал, когда Беликов окажется от него в трехстах ярдах, поднял воротник и ступил на аллею. Трава серебрилась инеем, снежинки вылетали из-под ног и ярко сверкали в лучах солнца.
Беликова сопровождали четыре охранника — десантники из Девятого корпуса, двое впереди и двое сзади. Генри сгорбился и побрел шаркающей походкой — самый обыкновенный уставший и измученный немец. Когда он поравнялся с первой парой охранников, те остановили его, проверили документы, сноровисто обыскали и отпустили с миром. Генри чувствовал на себе настороженные взгляды и знал, что эти ребята держат оружие наготове и стоит ему сделать один неверный шаг — они без промедления откроют огонь.
Поравнявшись с генералом, он незаметно кинул на землю синюю пуговицу. Нагнулся ее поднять и произнес:
— Entschuldigen Sie, bitte.
«Простите, пожалуйста».
Генерал обернулся и ответил по-русски:
— Простите. — Затем добавил на немецком: — Was?
«Что?»
— Вы обронили, — сообщил Генри, протягивая генералу пуговицу.
За его спиной охранники Беликова тяжело задышали и крепче сжали в руках автоматы. Генерал поднял руку, останавливая их, и обратился к Генри:
— Пардон?
— Вот, с пояса вашего пальто. Наверное, оторвалась.
— Э… да, — отозвался Беликов, посмотрев вниз, и забрал пуговицу. — Спасибо вам.
С этими словами он повернулся и продолжил прогулку.
Ближе к полудню Генри возвратился в Берлин. На мосту Варшауэр через Шпрее он впервые заметил агентов из Штази. Те были на двух машинах: первая двигалась впереди, а вторая ярдах в ста позади. В зеркальце заднего вида Генри увидел, как один из людей в машине поднес ко рту микрофон и что-то сказал.