После спевки Мелинда подошла к нему и сказала:
— Я вас знаю, вы — Белая Молния.
Джош ответил, что больше не носит эту кличку, и тут ее глаза подобрели, и она сказала: «Пойдем…» — и взяла его за руку.
В церковном кафе они рассказали друг другу о себе. До обращения Мелинда жила в Блумфонтейне. Она пела в группе своего бывшего мужа и вела жизнь полную греха. После развода она осталась без работы и потому переехала в Йоханнесбург. Дом Веры стал ее спасением, ее маяком в штормовом море жизни.
Оба все сразу поняли в тот первый вечер… Но человек, упавший на самое дно и познавший всю горечь невезения, поневоле становится осторожным. Сначала они просто подолгу разговаривали и вместе молились. В церкви оба чувствовали себя в безопасности. Так проходили вечера. Через три недели после знакомства они сидели в кафе. Вдруг Мелинда спросила:
— Ты знаешь спиричуэл «Вниз по реке помолиться»?
Джош ответил, что не знает, и тогда она запела простую мелодию своим замечательным голосом; он подхватил, и они запели вместе, в унисон. Они пели тихо, глядя друг другу в глаза. Оказалось, что их голоса идеально подходят друг другу.
— Случилось настоящее чудо, — сказал Джош, по-прежнему глядя в стену, — словно нас озарил луч света с небес.
Они запели тот же гимн еще раз, и вокруг вдруг стало тихо, за столиками воцарилась мертвая тишина. Все молчали, пока они не допели.
— Тогда у нас с ней все и началось, — продолжал Джош.
— Понимаю.
— Она для меня всё…
— Мистер Гейсер…
— Называйте меня Джошем.
— Джош, мне необходимо знать, что произошло вчера.
Гейсер посмотрел на Гриссела и беспомощно поднял руки.
— Я не смог этого вынести!
Гриссел кивнул.
— Мы ничего не знали об Адаме Барнарде. Наш первый диск вышел под лейблом «Коруса». «Корус» — такая небольшая студия в Центурионе. Они записывают духовные гимны. Адам приехал побеседовать с нами и всячески нас нахваливал. Он говорил, что грех прятать такой талант в глуши; мол, в нашем искусстве ощущается мощный посыл, который необходимо довести до всего мира. Держался он настоящим святошей, уверял, что он — дитя Божие, что хочет нам помочь… В общем, мы подписали с ним контракт и приехали в Кейптаун. И только здесь я узнал о нем кое-что другое.
— Что именно?
— Знаете…
В дверь негромко постучали.
— Войдите! — крикнул Гриссел.
Дверь открылась, и в зал просунулась голова Франсмана Деккера.
— Бенни…
Гриссел встал:
— Извините, я сейчас. — Выйдя в приемную, он закрыл за собой дверь.
— У тебя телефон выключен, — прошептал Деккер.
— Знаю. — Бенни не хотелось, чтобы сейчас его прерывали.
— Зашел сказать, что я здесь. Сейчас они подыскивают место, где мы с Мелиндой могли бы побеседовать.
— Я подойду, когда закончу с ее муженьком.
К ним по коридору приближалась красотка Наташа, личная помощница.
— Франсман… — позвала она.
Гриссел удивленно поднял брови.
— Что? — спросил Деккер.
— Смотри-ка, не успел приехать, а уже подружился с ней, — прошептал Гриссел.
Деккер пожал плечами:
— Со мной так всегда.
— Франсман, можете беседовать в студии, — сказала Наташа. — Через десять минут мы вам ее освободим.
«Конский хвост» принес на подносе чайник, чашку и все, что нужно для чаепития. Поставил поднос за три столика от Вуси и удалился.
Вуси встал.
Все служащие «Ван Хункса» ведут себя одинаково. Держатся враждебно, сотрудничать отказываются. Вряд ли от них можно чего-то добиться. Зачем он здесь сидит? Пустая трата времени. Версия о том, что девушек использовали в качестве «лошадок», имеет смысл. Вуси налил себе чаю, добавил молока и сахару и отнес чашку вместе с подносом за свой столик. Оливер Сэндс говорил, что у Андерсон внезапно переменилось настроение. Вуси сел, отставил чашку в сторону и пролистал блокнот, пока не нашел нужную запись. После поездки на озеро Кариба она вдруг замкнулась. Должно быть, именно там девушкам передали наркотики. А может, на озере они, наоборот, обнаружили, что наркотики исчезли? Возможно, дело обстояло именно так.