Первый отрывок
- i -
- Твоим родителям нужно развестись, - тринадцатилетний пацан осторожно трогал свой окровавленный нос и смотрел мимо своего собеседника, - Это очевидно. Вспомни сам, они ведь уже давным давно друг друга ненавидят, правда? Сколько дней в неделю они общаются друг с другом? Когда последний раз вы ходили всей семьей в кино? А так, чтобы это прошло без чудовищной ссоры? Вспомни.
- Ник, но это же жопа, - помолчав прокряхтел собеседник Ника. Он сидел на корточках, держась за живот, под его левым глазом набухал синяк.
- Жопа. Но не такая жопа, как постоянно жить в атмосфере ненависти и взаимного безразличия, - Ник встал с камня и болезненно похромал к школе. Остановившись на мгновение, он повернулся и добавил:
- Эдик, ты же неплохой парень. Твоя хулиганская драчливая сущность таковой не является, ты просто изо всех сил стараешься абстрагироваться от той фигни, которая происходит в твоей семье. Да и сволочь из тебя так себе - ты не обижаешь слабых, не трясешь деньги с маменькиных сынков, даже в конфликте со мной ты поступил достойно: не пришел с хороводом своих идиотов, а честно вышел один на один. Более того, прикрываясь образом задиры и придурка, ты не заполнишь пустоту в себе. Тебе определенно нужен совет, и если хочешь, воспользуйся моим: поговори с мамой и папой. Объясни, что дальше так жить невозможно, что они травмируют друг друга, тебя и твою сестру. Что изменения назрели, и откладывать их, значит делать хуже всем.
Ник развернулся и продолжил путь от гаражей к школе. Ляшка болела, ребра хрустели, но больше всего раздражал нос, с которого продолжало капать. Зайти в школу, ныкнуться к туалету, привести себя в порядок, в столовую к тете Нине за льдом, и через десять минут быть в классе. Возможно никто и не заметит.
- Ник!
- М?
- Спасибо, Ник.
- Дааа... Пойдём на урок.
Скривившись от боли, Эдик встал на затекшие ноги, доковылял до Ника, и два ровесника бок о бок потащились к двери в школу. Еще десять минут назад один люто ненавидел другого, и готов был забить врага до полусмерти, сейчас же, со стороны, они выглядели как два друга, попавшие в одну переделку. Десять минут назад глаза Эдика были налиты кровью и пылали злобой, теперь же в них заблестела надежда.
- ii -
- Никита, а что у вас с носом? - директор школы строго смотрела Нику прямо между глаз.
- Фурункул, наверное, простудился.
- А синяки под глазами?
- Не высыпаюсь. Я мед.институтов не оканчивал, Светлана Александровна, так что диагнозы себе ставить не возьмусь.
Светлана Александровна Шевелева, директор школы. Директор лицея! Именно она в прошлом году сделала из этой школы лицей, потом каким-то неведомым образом выгнала из этого образовательного учреждения всех лоботрясов, хронических идиотов и прочий сброд, сделав свою школу лучшим учебным заведением города. Причем лоботрясы, идиоты и сброд - это как про учеников, так и про учителей. Мировая баба, воплощенная справедливость.
- Никита, мне поступают жалобы на Эдуарда Берга. Как от педагогов, так и от обучающихся. Я приняла решение исключить Эдуарда из лицея за очередной проступок, который...
- ...Который, по вашему мнению, - перебил директора Ник, - уже случился пару дней назад и связан с моим носом?
- Можно и так сказать.
- И от меня требуется дать показания против Эдика? - Ник грустно улыбнулся.
- Я бы не стала пользоваться именно такой лексикой, но да, именно так. Я бы хотела, чтобы Берг был примером неприемлемого поведения для всей школы. А для этого нужна публичность.
- Светлана Александровна, не мне вас учить педагогике и управлению школой, но вам не кажется, что вы слишком увлеклись репрессиями? Удалить из лицея асоциальных учеников и контуженных учителей было хорошим, умным решением. Однако, если продолжить эти НКВД-эшные меры, если вся школа будет жить в страхе, то это не поспособствует ни рейтингу, ни репутации, ни образовательному процессу.
Директор смотрела на Ника не моргая. По ее каменному лицу нельзя было сказать, впечатлена ли она, возмущена ли, испытывает ли она хоть какую-то эмоцию.
- Эдик - хороший пацан, - продолжил Ник, - О глубинных причинах его поведения вам лучше спросить его самого, а еще лучше, если его спросит квалифицированный психолог.
Не отводя взгляд от Ника, Светлана Александровна медленно закрыла лежащую на столе тетрадь.
- Никита, у вас чрезвычайно взрослые рассуждения для тринадцатилетнего.
- Когда я сплю, мне снится, что у меня есть жена, маленькая дочка, а мне самому тридцать лет.
Директор опустила глаза и задумчиво молчала. Ник беззаботно ковырял лейкопластырь на костяшках правой руки. Оба, казалось, не испытывали ни малейшей неловкости от затянувшейся паузы. Прозвенел звонок. Директор подняла глаза: