После сидел, наблюдал, как бабка поглощает его стряпню, и с удовольствие дышал неповторимым ароматом русского рододендрона.
— Ну, теперь пошли. Тут недалеко. Поляна с камнем. Ну, пойдём.
Бабка чуть не вприпрыжку сиганула с табуретки в сторону калитка позади огорода. За нею начиналась натоптанная тропинка, которая, и действительно, буквально через пару сотен шагов привела на небольшую полянку, на которой лежал обрастающий лишайниками и мхом серо-синий большой валун.
— Лезь на камень, на верх на самый, — ткнула пальцем старушка.
Коська глянул на бабку, она встала так, что часть солнечных лучей, преодолев заслон из веток сосен, пробились к голове колдуньи, и из седых волос на голове как бы корона серебряная или нимб даже получился. Фантастическая картина. Лучи падали и на камень. Как раз вся вершина была освещена. Солнце при этом не в зените стояло. Утро, лучи косые и обращённая к ним часть камня была почти чёрной из-за контраста света и тени.
Парень шагнул к этой темени и по пологому боку быстро вскарабкался на самый верх. Как проходит этот обряд, Коська не знал, и уж точно не знал Константин Иванович. Как в фильмах о Гарри Поттере, камень скажет сейчас: «Хм, я вижу благородство и смелость! Когтевран». Или как? Промычит с каменным таким тягучим акцентом: «Вижу зачатки дара. Эта способность громко пукать».
— Ложись и глаза закрой, — вроде камень не больно велик, а бабка как бы далеко внизу кажется.
— А чего думать? — пытаясь поудобнее устроиться, спросил почему-то шёпотом Коська.
— Думать? — бабка так и продолжала в лучах света купаться, — Да, чего хочешь, то и думай. А, думай, как мне вечером ещё рыбы принесёшь. Как три рыбины принесёшь. С хренью. Вот об этом и думай.
Событие двадцатое
В школе волшебников ученики делятся по успеваемости на магов, чародеев и дубов-колдунов.
Касьян всё не мог нормально лечь на камень. Он был не совсем ровный. Покатый — это раз, потом примерно в центре ещё и шишка небольшая на поверхности топорщилась — это два. И три — он был чуть маловат сверху, или ноги, или голова свешивались. С кавырнадцатого раза как-то всё же угнездившись, при этом сейчас одна нога всё же свешивалась, Коська закрыл глаза и стал думать, как и велела бабка про то, как он ей рыбу жаренную принесёт. А ещё в себя вслушивался и всматривался и… внюхивался. Сейчас должен магию в пузе почувствовать. Как там в книгах… Ядро? Источник? Сферу? В животе бурлило немного. Вот оно! Или это ему вчера вечером брат Иван квасу принёс перекисшего? Не нужно было пить. Чувствовал, что перекис же, но жадность победила. А нет, рачительность. Не выливать же натур-продукт? Бурлить стало чуть больше. А потом захотелось… м… воздух испортить. А чего, лесу не повредит, а ему полегчает.
После этого лежать стало полегче, хоть бурление полностью и не прекратилось.
— Всё, слезай, — чуть скрипучий голос бабки Ульяны, прозвучал неожиданно. Парень так и не понял, чего там бурлила магия или пузырики в животе.
Чуть не упав, так как мох, за который он ухватился по дороге назад, вдруг легко отодрался, Коська оказался на земле. Не мешкая, он прошагал к ведьме бабке Ульяне и стал по лицу хельги читать информацию… волшебник он или так погулять вышел. Молчал при этом.
— Есть, Касьян, есть в тебе искра. Слабая. В монастырь вряд ли возьмут.
Парень соображал. Шестерёнки в голове проворачивались медленно, со скрипом. Это хорошая новость? Это плохая новость? Так-то целителем он особо и не хотел становиться, а значит, какое ему дело до того, что его не возьмут в монастырь учиться на этого самого целителя.
— А огонь зажигать могу… смогу? — это гораздо интереснее. Можно от пальца прикуривать. Сигарет нет? Ладно, газовую конфорку поджигать. Ладно, ладно, просто костёр в турпоходе.
— Огонь? Хо, хо, хе, хе, горе ты луковое. Так мы с тобой решим, — ведьма чуть сощурилась, проникая взглядом в самые внутренние внутренности пацана, — Есть отвары, которые помогают раскрыть способности хельгов. Горькие, не боись. Будешь на ночь пить. Ко мне приходить перед закатом и пить, потом домой и спать. Обязательно спать, а то вместо пользы вред будет. Понял ли? Кивни, чего стоишь зенками хлопаешь?
— Понятно. А огонь? — закивал Коська.
— Месяц отвар попьёшь, потом попробуем. А что ты не спрашиваешь про лекарство? — насупилась бабка.
— Э… м… у… Я… у меня… вот.
— Теперь совсем понятно. Баловство. А я-то думала, ты повзрослел. Эх, Касьян. Не твое это. Но раз обещала, то приходи. И это, время от времени рыбку-то приноси. Скусно. Ладно, ступай, я тут пройдусь, травку одну найти надо.