— Ни хрена себе! Кто же тут в селе за парвус мазь от комаров купит? — парень вообще не очень понимал, на что тут хельга существует. Постится, наверное, всегда.
— В город отправляю. Всё, пришли, залазь и лежи тихо, думай о чём-то дорогом тебе.
Камень был тёплый, успел от лучей солнца на него падающих нагреться. Коська взобрался-то легко, а вот устроиться опять долго не мог. Бугры эти никуда не делись и или ноги, или голова получались ниже. Наконец, устроился, ноги свесив, прикрыл глаза. А подумалось вдруг опять про поедание кузнечиков. Вот ведь, проклятая мысль прицепилась.
Попытался парень про рыбалку думать. Не получалось. Опять вспомнился Стёпка, который говорит, что на кобылку хорошо сейчас клюет кто-то там. Потом решил Касьян подумать про пирожки с грибами белыми, которые он хотел вечером испечь, но тут мысль вдруг скакнула на пирожки с кузнечиками.
— Слазь. Хватит. Слазь, — голос бабки Ульяны долетел как сквозь вату.
Пацан сполз с камня и подошёл к колдунье. Та на него смотрела молча, а потом рукой махнула.
— Чего это? Не подействовало? — обиделся Касьян. Он эту гадость горько-солёную целый месяц пил, мучал организмус, а она тут руками машет.
— Подействовало. Нужно тебе в монастырь ехать. Скоро они на осень будут набирать в школу, ездить по деревням. Тебя тоже проверят. Хороший у тебя теперь дар. Нужно тебе Касьян учиться. Хельгом сильным станешь.
— А ты меня учить не будешь. Хоть самым простым вещам. Огонь зажигать? Горох крупный выращивать. Во! Мышь отвадить. Хватает каждое утро меня за ногу, — стал канючить неофит колдовской.
— Если ты лекарем не собираешься становиться, то зачем мне тебя учить? Есть мне чем заняться, кроме того, как на тебя время в пустую тратить.
Коська обиделся на бабку. Не, так-то её понять можно, на самом деле, зачем этого лоботряса ей учить и знания передавать, ежели он людей лечить не будет? Чтобы намучиться? Ладно, есть ведь ещё волшебная книга. Тут противное горько-солёное питье неизвестно из чего сделанное, может тоже из кобылок буйных? Там просто вкусные жареные кузнечики. Не зря китайцы их кульками едят. Китайцы — они умные.
— Девять рыб мне завра принесёшь и будем с тобой в расчёте, — останавливаясь у своего дома, напутствовала его колдунья.
Ну, вот только он решил, что с долгами рассчитался, а тут опять девять рыб. Целый день придётся потратить.
По дороге назад Касьян одного кузнечика поймал. Не маленького точно, не огромные саранчи, которых он видел в Таджикистане, но и не козявка. Сантиметра четыре. Зелёный, бойкий такой, всё норовил вырваться на волю, не понимая, что честь ему великая оказана, станет началом становления великого мага. Архимага. Нужно имя придумать соответственное, а то Архимаг Коська, или Касьян даже, так себе звучит. Архимаг Касьяниус. Чуть лучше.
Кузнечика Коська зажарил, когда начал вечером рыбу жарить. Перед рыбой. Потом взял отложил, пожарил рыбу, одну растребушил и надёргал белого мяса, сунул в эту кучку жаренного кузнечика, залил обильно майонезом и сунул в рот. Кузнечик затрещал, но вкуса постороннего парень не почувствовал. Правда, всё одно чуть не вывернуло. Это когда он глотать начал, то видимо лапка этого гада царапнула гортань и спазм вызвала. Удержался. Рот ладошкой закрыл, проглотил через силу и сразу ещё кусок рыбы в рот сунул. Успокоился живот и больше об этой гадости не напоминал.
— Ну, вот, осталось всего девяносто восемь. И нужно его… их перемалывать всё же, чтобы никаких лап из них не торчало.
Этим же вечером Коська сам прогулялся до озера. Хватит половину рыбу отдавать Фроловичам, самому хватать перестало. Всё же эти три дня с дядькой сильно подорвали его коммерцию. Ни рыбы, ни пирожков, ни майонеза. Одни расходы. И хуже всего, что как дядька уехал, парень попробовал подтянуться. До этого перед самым появлением дядьки, в вечер перед бойней, он сорок один раз подтянулся, а тут получилось только тридцать восемь. Побольше бы таких родичей и опять болтаться начнёт как сосиска на турнике, суча ножками.
Проходя мимо развилки к тому месту, где бандиты сворачивают к лодке, Коська не удержался и подошёл к воде. Чего хотел увидеть? Плавающие трупы татей Федьки-Зверя, отравившиеся его бражкой. Так, рано ещё и умереть они должны не здесь, а в лагере. Постоял, посмотрел на реку и пошёл на озеро.
А вот как пришёл домой, Коська начал готовиться. Он натянул тетиву на все четыре арбалета. Проверил заточку ножей метательных, надел пояс и прицепил к нему оба трофейных кинжала. Есть ещё пара экзотических штуковин, но они пока захоронены в промасленной мешковине. Что ему вообще делать с огромной секирой и таким специфическим оружием как клевец? Пусть лежит до лучших времён. Остаётся ещё меч. Но его парень тоже пока припрятал под заваленкой сеней. Вещь большая и убегать будет мешать, если придётся.