Черный шерстяной гарнаш и худ (по одной штуке) — гарнаш это что-то типа сутаны, с поясом и капюшон, как у шута, отдельно. А худ это тоже самое, но короче, всего лишь до задницы, но тоже с капюшоном. Худи в будущем, видимо, от этой куртки и пошли.
Черный шерстяной плащ — подбитый мехом, на зиму (одна штука) — плащ как плащ, только без рукавов.
Черный шерстяной плащ — без подкладки, летний (одна штука).
Белые льняные простыни (четыре штуки).
Льняная сумка для постельных принадлежностей. Простыни и рушник в неё были сложены.
— Этот сундук или, вернее, всё это очень похоже, что принадлежало довольно знатному рыцарю, возможно эти бандиты ограбили немецкого полубрата.
На дне сундука было немного оружия. И опять брат Константин называл их не по-русски.
— Это гизармы. (guisarmes d’acier — топоры на длинном древке). Два таких хороших топорика, но парню явно тяжеловаты и рукоять в самом деле длинная, не удобно таким при его росте орудовать. И топором это назвать можно было с большой натяжкой, скорее — коса, — Панцерия — лёгкий кольчужный доспех, — Коська бы бахтерцем назвал, так как на груди имелись горизонтальные пластины. — Наконечники для лэнсов, три штуки, — хорошие такие тяжёлые и страхолюдные наконечники для копья. — Точно сундук у рыцаря взяли, — с радостной такой улыбкой заключил монах. — Я это в монастырь отвезу.
— А???!!!
Довольный собой монась поднялся по ступеням и оглядел Коську, подёргивая себя за нос.
— Лопату надо, тут недалеко клад. Меня Федька этот, черти бы его побрали, заставил седмицу назад перепрятать. Когда у него люди погибли… Лопату надо?
— Я не видел, а ты куда тогда дел, брат Константин? — Касьян пошарил глазами у сруба, обошёл с трёх сторон. Какие-то черепки разбитые, вилы зачем-то валяются, а вот лопаты ни в каком виде не наблюдалось.
— Ножами расковыряем. Ага, и вот черепок побольше возьми.
Если честно, то Коське надоело команды зельеварца выполнять, и он уже предполагал, что тот скажет, когда они выкопают сокровища, типа, спасибо, а теперь нужно всё это быстрее братии в монастырь доставить.
Выхода было два: убить или отравить. Бражка с Зелёными мухоморами у парня ещё имелась. Отдавать добытые с риском… с рисками для жизни, ценности, парню не улыбалось. Монастырь жил много лет без этих богатств, и пусть дальше процветает без них. Детишек лекарству учит? Это хорошо, вот пусть дальше и учит. А ему деньги понадобятся через два года, когда он совершеннолетним станет, постоялый двор восстанавливать. А то и… А ведь о будущем своём в этом мире Константин Иванович и не задумывался. Тут всё время выживать приходилось. Но так-то не много путей. Князем не стать, да если честно, то и не хотелось. Князь сейчас — это военный вождь, который сражается в первых рядах, если верить историкам, то через пару месяцев Дмитрий Донской переоденется в простого дружинника и будет рубиться с татарами, рязанцами князя Олега и греками в первых рядах. Стоит ли к этому стремиться?
Перебираться на Московию? Это зачем, чтобы каждый год страдать от нашествий татар? А здесь? Тут, кажется, вот-вот начнётся война князей за власть, а потом непрекращающиеся битвы с немецкими рыцарями. И в Европу не смыться, там уже накатывают волны эпидемий чумы и оспы. Там тоже не выжить. Может, восстановить трактир с постоялым двором, и тихо жить здесь в глубинке, без всех этих приключений — хорошая идея.
Коська подобрал черепок побольше и даже ещё один прихватил. Сунет долгогривому, если там много работы, а не будет копать, отключим газ. Как раз на место будущего клада и ляжет. И могилы копать не надо.
Они поднялись немного на холм, у подножия которого была землянка разбойников. Нет, холмом это с большущей натяжкой можно назвать, но тропинка туда всё же поднималась. Остановились у большущей ели. Примерно ровесницы той из-за которой Коська стрелял, только у этой никто нижние ветки не обламывал, шатром землю прикрывали.
— Вот тут под лапами, на полдень, — ткнул рукой брат Константин на ель.
Событие семьдесят пятое
Земля оказалась мягкой. Правда перед копкой пришлось ветки ели сломать над кладом.
— А вы как копали? — не понял Коська, когда брат Константин предложил ветки сломать.
— Федька-Зверь их держал, в сторону отводил.
— Ну, да теперь некому, — решил пошутить парень.
— Гореть ему в Геенне огненной, — не принял шутки монах и сам стал огромные лапы ломать.
Хрена с два, пришлось за тем самым гизармом большим топором-косой на длинной ручке идти назад. Рубить им толстые очень густо растущие ветви оказалось крайне неудобно. Нужен нормальный топорик. С грехом пополам вдвоём справились, и Коська протянул монасю черепок. Но тот головой замотал. И в первый раз обрадовал парня.