Передернув плечами, я вдруг понял, что дрожу всем телом. Никогда бы не подумал, что замерзну в Африке! Искренне надеясь, что меня трясет от холода, а не от внезапно нахлынувшего страха, я сунул руку в карман, но деревянную мельницу не нашел. Я остановился — вывернул карманы. Она пропала. Мой талисман исчез! Наверное, вывалился, когда я упал.
Вернувшись назад, я тщательно осмотрел каждую кочку, каждый куст — тщетно. Подарок Робби пропал…
Со второй попытки вскарабкавшись по откосу канавы, я вышел обратно, на дорогу, и остановился, стараясь хоть немного отдышаться. Машина Чимези стояла метрах в пятидесяти, а за ней, у обочины, чернел второй автомобиль — с тонированными стеклами. Меня ждали.
Стоило мне потерять мельницу, как неприятности не заставили себя ждать. Пока она была со мной — ничего плохого не случалось. Не могло случиться!
Из машины предупредительно выскочил Чимези, открыл заднюю дверь, жестом предлагая сесть. Прежде чем я забрался в салон, он успел чуть слышно сказать:
— Это мистер Обеле.
На заднем сиденье расположился худой лопоухий мужчина. Он смерил меня презрительным взглядом, нарочито задержав его на моей испорченной обуви: ботинок почти не было видно за комьями налипшей глины. Чимези захлопнул дверь, но сам в машину не сел, оставшись мокнуть под дождем. Мужчина повернулся ко мне, поставив между нами пухлый светло-коричневый портфель с блестящей пряжкой.
— Вы директор склада, верно? — Я обтер лицо ладонью, смахивая капли влаги, бросил оценивающий взгляд на собеседника — доходяга, костюм висит как на вешалке, лицо тщательно выбрито, на носу — прямоугольные очки в тонкой золотой оправе.
— Нет, я управляющий. Меня зовут Нуоке Обеле. Директор поручил мне переговорить с вами.
— Значит, именно вы несете ответственность за все это? — я кивнул в сторону забора.
Вместо ответа Обеле пожал узкими плечами.
— Зачем вы это делаете? Неужели не понимаете…
— Господин Ковач, завтра будет совещание, и нам необходимо, чтобы вы…
— Нам?! Кому это нам?!
— Мне и другим заинтересованным лицам.
— Кто же эти заинтересованные лица? — Чтобы унять охватившую меня дрожь, я скрестил на груди руки. — Я думал, заинтересованные лица — это местное население: больные, старики, дети.
— Давайте без пустой болтовни, мы не на публике. Глупо переходить дорогу влиятельным людям. — Мистер Обеле посмотрел мне прямо в глаза. В его неподвижных зрачках читалось абсолютное спокойствие. — А то ведь можно влипнуть в серьезные неприятности.
— Это вы… Вы… — Дрожь усилилась, и я уже не мог ее унять. В том, что это они убили Тома, у меня не осталось никаких сомнений.
— Если вы делали фотографии, рекомендую удалить. Завтра на выступлении вы расскажете, что у нас все замечательно и хорошо, выразите свое искреннее восхищение проектом, а потом мы позволим вам в добром здравии отправиться домой. Думаю, это очень выгодное предложение. — Он улыбнулся и хлопнул рукой по портфелю: — Я буду весьма признателен, если вы примете его без каких-либо условий. Поскольку повторного не будет.
— Не смогли подкупить Каунтера, думаете, что сможете купить меня?
— Каунтер был редкая скотина. Он заломил неслыханную цену. И тем не менее, мы его купили, — вздохнул Обеле. — Мне искренне жаль, что он умер. Это событие нанесло нам серьезный убыток, но мы, конечно, найдем вора. А вот вас подкупать никто не собирается, даже не надейтесь.
— Что? — Я аж задохнулся от возмущения.
— Каунтер был известным специалистом. — Обеле наклонился ко мне и ткнул пальцем в грудь: — А ты — однодневка. Тебя дешевле закопать в овраге. Или похитить под предлогом выкупа, а потом отправлять домой по кускам. Заметь, я не угрожаю — только перечисляю экономически приемлемые варианты.
Он взял портфель и выбрался из машины под дождь:
— Подумайте об этом, господин Ковач. У вас еще есть немного времени.
Дождь понемногу успокаивался, превращаясь в непроницаемую морось. Чимези включил теплый обдув, и я понемногу согревался. Водитель молчал, лишь изредка бросая на меня любопытные взгляды. Наконец не выдержал и спросил:
— Все нормально, мистер Алеш?