— Не знаю, откуда вам это известно, но да — все верно, — кивнул я. — Фактически. Вот только другим я зла никогда не причинял, скорее наоборот.
— Зла? А что такое зло?
— Бессмысленный вопрос!
— Нисколько. — В зеленых глазах Дии Акпа плясали искры. — Что для тебя зло?
— Украсть деньги и не построить здание, от которого зависят жизни тысяч людей, — это очевидное зло.
— Очевидное для тебя, но не для других. Директор и управляющий с тобой не согласятся. Просто ты судишь о них по своей шкале ценностей. Это глупо. — Дии Акпа улыбнулся, обнажив белоснежные зубы: — Ведь ты такой же, как они. Приехал сюда, чтобы получить свою выгоду, и ни черта никому не помог!
— Ложь! Я помог больному ребенку — купил лекарства и продукты!
— Как знать, — пожал плечами Дии Акпа. — Может, совсем наоборот.
— Это было доброе дело! — я чувствовал, что уже опьянел. — А ваша болтовня — пустые домыслы. Никто не может знать наверняка…
— Да? Ты действительно хочешь знать?
— Конечно!
— На, посмотри, — он придвинул смартфон ко мне, — там есть любопытное видео.
Я взял смартфон, выбрал приложение — действительно, там было несколько новых роликов. Ткнув пальцем в экран, я открыл первый попавшийся. Там несколько здоровых парней в камуфляже и с оружием обыскивали двух мальчишек. Одного я узнал — это был попрошайка в пятнистых шортах, которого я испугал в привокзальном кафе. Нападавшие выворачивали ребятам карманы и, не найдя ничего ценного, начали их избивать, просто били без разбора по головам, рукам, животам. Устав, они напоследок пнули лежавшие в грязи бесчувственные тела и ушли.
Я удивленно взглянул на старика, но тот лишь помахал пальцем, мол, листай дальше.
Во втором ролике девочка с язвами на ногах снова стояла у магазина. Сдав обратно лекарства, она получила за них буквально гроши. Пузатый мальчишка, оказавшийся ее сыном, понес, спотыкаясь, пакет с едой к дому старухи-знахарки. Девочка вручила пакет вместе с деньгами старухе — за это та, осмотрев язвы на ноге, отрицательно покачала головой и только пожала плечами, мол, тут уже ничего не сделаешь.
Сразу вслед за вторым пошел третий ролик. Качество съемки было ничуть не хуже, хотя я с первого взгляда узнал эту комнату с наглухо задернутыми шторами. И понял, когда происходило действие. Женщину, сидевшую у изголовья кровати, я, разумеется, тоже узнал. И нашего умирающего сына — Робби — по повороту головы, по ладошке, в которой была зажата…
Смартфон выскользнул из моих рук и упал на стол.
— Ну что, убедился? — Дии Акпа покачал головой. — Каким же узколобым нужно быть, чтобы раз за разом наступать на скорпиона — и удивляться, что тот тебя жалит… «Добрые дела»! Солома, которую вы швыряете в сгорающий дом!
— Что тебе от меня нужно? — Я сидел, сжав кулаки, уставившись на погасший экран. По щекам текли слезы.
— Ты знаешь что. Всегда знал. Нет, ты, конечно, можешь снова последовать своим принципам, рассказав с высокой трибуны про недостроенный склад и вопиющую коррупцию. Но скажу тебе честно — это снова не кончится ничем хорошим. Скорпион, представь себе, ужалит снова.
— Какое тебе дело до этого склада? Тебе, демону?
— О, все просто. Нет склада — нет лекарств. Без лекарств — больше смертей. А чем больше смертей, тем мне лучше, ведь я ими и питаюсь. Логика ясна? Тогда думай. И не благодари.
Дии Акпа одним махом допил свой ром, поднялся и, подхватив сумку, пошел к выходу.
А я разжал кулак и с изумлением увидел на ладони маленькую резную мельницу из змеиного дерева. Ту самую, которую потерял рядом со складом.