Девушка заколебалась.
— Вы полагаете, что второй Доменик Жордан — именно такой демон? И что ранее он притворялся моим братом?
— Хм, похоже, вы не настолько оторваны от реальности, как хотелось бы вашей семье. Да, я полагаю, что мой двойник — это зеркальный демон, бес-анайр. Но проблема в том, что только я могу быть уверен, кто из нас настоящий. Вы этого знать не можете, поскольку второй похож на меня в мельчайших подробностях, а значит, у вас были шансы один к двум выбрать нужного человека. Отсюда вопрос: отчего вы отдали ключ именно мне?
Она тряхнула головой.
— Я разговаривала с тем, и он… в его глазах есть нечто, что он пытается спрятать, но не может. Вы выглядите куда более по-человечески.
— Спасибо, это, несомненно, самый оригинальный комплимент, какой я когда-либо слышал, — Жордан решил, что в идентичной ситуации его двойник сказал бы примерно то же самое. А может, у него и был случай? — Вам не интересно, каким образом демон из замка оказался в моем экипаже?
— Нет.
Но Жордана это интересовало, и он, похоже, сумел найти ответ на этот вопрос.
Кто-то послал демона, чтобы тот узнал, каковы намерения Доменика Жордана и сколько тот знает. Хватило, чтобы пришелец из иного мира принял вид кого-то из слуг, а потом пошел горной дорогой к городку и там ждал экипаж.
Почему ты здесь стоишь, парень?
Мой господин послал меня, чтобы я показал тебе дорогу к замку. Я могу сесть?
Именно так все могло выглядеть, хотя из их разговора Жордан помнил только первую фразу.
Лозанетта чуть задрожала.
— Я пойду, — сказала. — Не люблю приходить в это крыло. Знаете, что комната, в которой погибла Элис, находится именно здесь, почти над вами?
— Правда?
— Достаточно пойти по лестнице налево, чтобы ее отыскать. Я, естественно, туда не хожу. Слишком боюсь.
— Без Жоана.
Девушка зарумянилась.
— Без Жоана, верно. Не знаю, что бы я сделала, если бы он меня не опекал. До свиданья, господин Жордан. Надеюсь, вы в безопасности доберетесь до Алестры.
В дверях она поклонилась еще раз — и вышла. Мужчина все еще крутил в руках ключ. Он не спросил, где находятся конюшни, поскольку не имел намерения убегать, но ведь Лозанетта, так заботящаяся о безопасности узника, сама могла бы о таком вспомнить. Вместо этого она предпочла сказать, где Жордан найдет комнату Элис.
Жоан наверняка стал бы утверждать, что его сестра оторвана от реальности, чтобы помнить о таких подробностях. Это было бы хоть какое-то объяснение.
Проблема в том, что оно не объясняло всего остального.
Доменик Жордан подождал, пока в замке смолкнут звуки повседневных дел, а потом взял фонарь со свечей и вышел в коридор. Может, следовало остаться, но любопытство было сильнее. Кроме того, он не был уверен в безопасности даже своего узилища.
В коридоре царил мрак, разгоняемый единственным желтым огоньком свечи, отраженным в залитом тьмой стекле. Жордан осмотрелся, закрыв за собой дверь, а потом направился к ступеням, минуя по дороге портреты старых владык этих земель. Все были светловолосы, с воинственными лицами, охотно позирующие верхом и в доспехах или рядом с охотничьими псами на фоне окровавленной добычи. Из-за такого восхищения воинственностью Жордан начал задумываться, не занимались ли Лимейраки некогда разбоем. Выстроенные над перевалами замки часто принадлежали рыцарям-разбойникам, которые, используя выгодное положение своих усадьб, грабили проезжавшие по тракту купеческие караваны. В Танабрии, где родился Доменик, половина аристократии имела в своей истории такие позорные страницы — и здесь, вероятно, было точно так же.
На четвертом этаже стены не были украшены портретами — лишь тяжелыми от пыли, истлевшими гобеленами, а свечка выхватывала свисающие с оконных проемов клочья паутины. В этом тоже не было ничего странного — старые поместья приходили в упадок, большая часть аристократии перебралась в города, а те, кто оставался, редко могли позволить себе число слуг, необходимое для поддержания порядка в нескольких десятках помещений. Потому-то «менее важные» этажи и комнаты или полностью запирали, чтобы в покое зарастали они пылью, или селили в таких местах бедных родственников и верных старых слуг — как в замке Лимейрак.
Старая, почтенная семья, чьи позорные истоки были давно позабыты. Семья, в которой из поколения в поколение доминировали мужчины — Жордан не видел ни одного женского портрета, — похвалявшиеся физической силой и предпочитавшие с презреньем относиться к интеллектуальному труду. Семья эта несколько пришла в упадок и сделалась не настолько богатой, как ранее, но оставалась богатой достаточно, чтобы с упорством держаться за родовую усадьбу.