— Думаю, такое же, как и эта вырезка. — Я достала из кармана джинсов другой клочок газеты, который подобрала в садовом домике. — Вот, почитай. «Прокуратура Берлина выдала ордер на арест медсестры клиники „Шарите“, подозреваемой в убийстве нескольких пациентов. Об этом в прямом эфире новостного телеканала № 24 сообщил официальный представитель берлинской прокуратуры Михаэль Грунвальд. Он рассказал, что, по данным предварительного расследования, медсестра отделения интенсивной терапии кардиологического блока убила как минимум двух тяжелобольных пациентов…» Думаю, она черпала силы в этих криминальных колонках. Я не удивлюсь, если после того, как ее посадят и у меня будет возможность осмотреть дом, я найду еще целую сотню подобных вырезок.
…Я вдруг встала, подошла к Герману и положила голову ему на грудь. Я плакала и не могла остановиться. Я вдруг представила себе жизнь этого чудака-физика, Фимы Фогеля (думаю, никто из нас и не знал его настоящего имени), его безграничную любовь ко мне и ту сомнительную радость по случаю его женитьбы на девушке, сделавшей это за деньги, которые ей понадобились, чтобы отремонтировать мотоцикл. Какая пошлость! И какая жалость, что я не вышла за него замуж по-человечески…
Я подняла мокрое лицо, и Герман протянул мне платок.
— Брак фиктивный, — только и произнес он.
— Знаю, что фиктивный. Не думаю, что наследство останется у меня и что Рита не попытается отсудить свою долю, — предположила я. — Как ты думаешь?
— Посмотрим. Не забывай, что я адвокат! К тому же кто знает, что брак был фиктивным?
Об этом знали только мы с Фимой, подумала я, но ничего не сказала…