— Эмелин, рад снова тебя видеть.
Я повернулась к Бену и оглянулась через плечо посмотреть, к кому он обратился. Он смотрел прямо на меня. Может, что-то перепутал? Меня зовут не Эмелин. По крайней мере, я так не считаю. Я услышала, как Уильям откашлялся, и повернулась к нему. Он осмотрел меня, а потом кивком головы указал на горсть хлебных палочек и масло.
Точно.
Я поставила поднос на стол и, выходя, случайно опрокинула стакан с водой. Я растерялась. По какой-то причине в памяти всплыло имя Эмелин. Услышала громкие ругательства и выпрямилась, увидев, что осколки разбитого стакана покоились на коленях отца Уильяма. Он встал, отряхивая штаны и злобно огрызаясь.
— Мне так жаль, — лихорадочно произнесла я.
— Если ты нанимаешь персонал, Уилл, — ворчал он на сына, — то, по крайней мере, набери в следующий раз профессионалов.
— Это была случайность, и меня зовут Уильям, — заскрежетал зубами молодой человек.
— Извините, это моя вина. Я не хотела, — я начала поднимать горсть салфеток, чтобы отдать ему.
— Заткнись, — рявкнул его отец, заставляя меня замолчать и опустить руку.
— Не разговаривай с моими служащими в подобном тоне, — сказал Уильям, вставая.
— От твоей прислуги никакого прока, но я нисколько не удивлен. Все, за что ты берешься, бестолково и бессмысленно.
Я непроизвольно открыла рот. Он так грубо обошелся с Уильямом из-за разбитого стакана с водой? Кровь внутри меня бурлила оттого, что кто-то мог обращаться с сыном или дочерью подобным образом. Как он посмел? Уильям столько труда вложил в то, чтобы это мероприятие удалось, а он разговаривает с ним, как с собакой.
— Возвращайся на кухню, — сказал мне Уильям. — Все в порядке.
— Ничего не в порядке, — закричал его отец, когда я развернулась и поспешила прочь.
Я вошла на кухню и прижалась к стене, делая глубокий вдох.
— С тобой все хорошо? — спросила Седьмая.
— Да, я просто разлила воду на колени его отца. Этот мужчина ужасен.
Седьмая держала в руках горячие закуски и из-за моих слов побледнела.
— Со мной все будет хорошо. Только не разговаривай с ним.
Она кивнула, сглотнула ком в горле и вышла. Я разложила главное блюдо по тарелкам, чувствуя свое сердцебиение. У меня в голове проскочила мысль немедленно убраться отсюда и вдобавок к оплошности с напитком я чувствовала, что была уже на грани. Я попыталась сосредоточиться на том, что делала, зная, что у меня сейчас нет времени беспокоиться об этом.
К тому времени как основные блюда были готовы, мне удалось взять себя в руки. Я подняла тарелки, Двенадцатая последовала моему примеру. Мы вошли в столовую и расставили тарелки. Бен улыбнулся мне, когда я поставила перед ним блюдо, но я не могла не улыбнуться в ответ. Я дошла до отца Уильяма, и он злобно заворчал.
— Это говядина? — пробормотал он.
— Да, — сказал Уильям.
— Ты же знаешь, что я не люблю говядину, Уильям.
Двенадцатая поспешила на кухню, а я приросла к полу, клокоча от злости. Этот человек просто неблагодарная свинья и он определенно не заслужил тех усилий, что были затрачены на подготовку этого вечера. Я посмотрела на Уильяма, на его лице читалась злость. Я видела это, но еще я чувствовала его боль. В этом был виноват не кто иной, как его отец.
— Ты даже не пробовал ее никогда, — сказал он с притворным спокойствием.
Его отец вышел из себя:
— Мне не нужно ее пробовать, я не люблю ее. Не стоило сюда приходить. Нужно было пойти в ресторан и заказать достойный обед, а не эти помои.
Злость во мне все больше закипала.
— Отец, — сказал Бен. — Он вложил в это много труда.
— Никакой это не труд, — ответил его отец, обводя стол рукой. — Это вынужденный ужин. Никогда не хотел приходить сюда, Бенджамин. Если бы ты услышал мои желания, вместо того, чтобы учитывать его, тогда у нас не было бы таких проблем.
Его?
Он не может даже обратиться к своему собственному сыну?
Я сжала кулаки и, чувствуя, как билось мое сердце, пыталась сдержаться.
— Он твой сын и это шанс для всех нас наладить разорванные отношения, — заворчал Бен.
— Он мне не сын. Только то, что я его отец, не означает, что он что-то значит для меня.
— Питер! — заплакала мать Уильяма, закрывая лицо руками.
— Достаточно, — зарычал Уильям, ударив по столу. — Раз ты прибываешь в таком ужасе, то лучше убирайся к черту из моего дома.