– Чего тут считать? – лениво возмутился Маркус, но как-то подобрался под жестким взглядом брата, – трое здесь, четверых я запер в комнате с воздушной решеткой на окне. Милашка Эббет – это восемь. Элион – это девять. Наверное, почти жених полуэльфийки, Миано, – десять. Идема, подружка – одиннадцать. Еще двоих я не знаю.
– Ставлю на Констанса, – вставил свою лепту Рэйн, даже не открыв глаз.
– Почему? Кто это вообще? – проявил интерес Маркус.
– Истинный Алисы, – спокойно сказал Тартис.
– В каком смысле? А мы тогда кто? – возмутился младший брат.
– Уж тебе ли не догадаться, что все мы – не те, кого она сама себе выбирала. Мы пользовались уловками, телами, голосами. Констанс же привлечет ее внимание ничего не делая.
– Ну и ладно. Одним больше, одним меньше, подумаешь! – что-то наверху грохнулось.
– В какой комнате ты их запер? – метнулся к окну Акибара.
– Да в их спальне, прямо над нами, – Маркус тоже переместился к брату. Через некоторое время подошел Рэйн. Еще звон: мимо пролетела ваза. Ее примеру последовал графин, затем горшок с цветком. Тартис прикрыл глаза, желваки заходили на щеках, он ненавидел, когда портили имущество, но разговор не хотелось откладывать, поэтому он просто задернул занавеску и повернул рычаг звукоизоляции.
– Ладно, согласен насчет Констанса. При этом они пару не образуют. Он не горит желанием, у него есть любимая. Кто тринадцатый? – все пожали плечами. – Тогда Маркус, проведи нас к Элиону в академию. Мы с Рэйном должны на него посмотреть. Почему он не помнит Алису. Вполне возможно на него оказали воздействие. Я пойду разберусь с этой братией на верху, а вы должны одеться за полчаса… – Ленивые взгляды обратились на Тартиса. – Ну максимум за час!
– Раскомандовался, нас поиграть даже не позвал, – ревниво вставил шпильку Рэйн. – Не делай так в следующий раз, а то я прислушаюсь к желанию твоего младшего.
– Вот как, и какое у него было желание?
– Цитирую «Чтоб он провалился, через фундамент не так быстро выберется. Мне вполне хватит времени».
– Ну-ну! – хмыкнул змей. – Пошутили и будет! Час пошел!
Академия. Комнатушка Элиона.
– Кто такие? Какого *** приперлись? Что тут ***** за заведение, проходной двор ********** какой-то. Только ***** поспать ляжешь, и ходят, ** *** и ходят. Никакого покоя нет! Деревья, кусты, стена зеленая. Кажется мне нужно выйти из окна или из стены? – поток брани в словах Элиона, перескакивал на бессвязную речь. После чего он замолк и уставился в стену.
Братья Акибара и Рэйн стояли и приглядывались к нему.
– Его мозг изменен, – заключил Тартис. – Что-то редактировали там капитально, я даже не вижу границ каких-либо. Если ничего не изменить, он, пожалуй, может умереть.
– Согласен, его нити судьбы ужасно тонкие. Недолго ему осталось.
– Чего он худой такой? Тут что рабов не кормят совсем? – спросил Маркус.
– Кормят, но видно организм не все усваивает. Изменения крайне неудачные. Готов поспорить, что его тошнит после приемов пищи, – Тартис опять перешел на магическое зрение и обвел глазами комнату. – Судя по пятнам энергии, особенно часто его тошнит около кровати. Может быть, кстати, по ночам, а не после приемов пищи.
– И что делать будем? Тут лечение вряд ли поможет, так как лечение – это в основном наращивание недостающего, выправление имеющегося. Изменение – это немного другое. – Рэйн задумался.
– Придется позвать Констанса. Он владеет изменением, – заключил Тартис.
– Опасно приводить его сюда, – поспорил Рэйн. – Не проще выкупить Элиона?
– Не думаю, что это хорошая идея, я согласен с братом, – Маркус заходил по комнате, – Вполне может статься, что он в академии не просто так. Пока мы не разберемся в ситуации, опасно что-то предпринимать.
Отправили посыльного за Констансом. Встречу назначили в столовой.
– Всем доброго дня, – поздоровался вновь прибывший. Младший Акибара сразу опознал в нем неслабого конкурента за женское внимание. Стоило Констансу войти в столовую, где они сидели ближе к выходу, многие девушки, пялившиеся в основном на Маркуса, сразу потеряли свой интерес. Широкий разворот плеч, белая рубашка не застегнута на последнюю пуговицу, черные брюки, зеленые глаза, обворожительная улыбка. А еще грация, не уступавшая представителям семейства кошачьих. В Констансе чувствовалась спокойная уверенность, а Маркус еще не обрел сие качество. (Еще бы! Знал бы он сколько Кассиану лет!).