– Хотим показать тебе одного человечка, посмотришь?
– Показывайте, посмотрю. Сделаю, что смогу.
Но в комнате Элиона их ждало разочарование.
– Изменения основательные. Я тоже не вижу границ, – заключил Констанс.
– Как вообще такое можно сделать? – дивился Тартис. – Это какой-то артефакт? Чья-то способность?
– Трудно сказать. Расскажите мне о нем.
Рэйн кратко изложил историю, рассказанную Алисой. Констанс предложил посмотреть воспоминания сестры Элиона, Идемы.
Маркус нашел девушку, привел в комнату брата.
– Ты согласна позволить мне посмотреть твои воспоминания, чтобы попробовать изменить структуру мозга твоего брата? – ласково говорил Констанс плачущей девушке. Идема в конце концов согласилась. И Констанс уже приготовился покопаться в чужих воспоминаниях, как вдруг Тартис схватил его за плечо:
– Стой! У нее тоже изменен мозг. Похожим способом. Это не имеет смысла.
– Нет, пожалуйста, сделайте что-нибудь! Я и сама долго ломаю голову, почему он сбежал из дома, почему не связывался со мной, он ведь любил меня. Искренне! Мы всегда в детстве были не разлей вода! Он хорошо понимал меня. А теперь… теперь… его образ даже ускользает из моей памяти день за днем.
На выходе из академии, после долгого молчания, Констанс сказал:
– Мне нужно будет прочитать Алису. Другого выхода у вас нет.
И не дожидаясь ответа Тартиса, ушел, помахав рукой даже не оборачиваясь.
– А вариантов-то все равно нет, – заключил со вздохом Рэйн, массируя затылок.
Алиса. Дом Акибары.
К середине дня я проснулась отдохнувшая и полная сил. Мне сказали, что мужья еще не возвращались. Так что я пошла в спальню с большой кроватью, где «остановились» «новые» люди.
В двери торчал ключ. Я повернула его и вошла.
На кровати лежал Пушистик. «Надо бы его переименовать, а то странное имя для человека». Поперек кровати, положив руки на пушистика спал Тихоня. Алик и Густав сидели на кровати спина к спине. Из плюсов: на всех были трусы, из минусов: комната походила больше на ожидавшую ремонта. Кажется, у новых людей имеются способности оборотней к частичной трансформации: мебель была погрызена и поцарапана, занавески порваны, кое-где на окнах не оказалось карнизов, шкафы с одеждой выпотрошены, и я сомневалась, что все это, лежащее на полу, можно будет носить. Одеяло и простынь пестрели кровавыми пятнами. Я предположила дружескую драку, но видимо когти, которые у них появлялись при особенно активных действиях, ранили больно. Впрочем, порезов на коже не наблюдалось, только кровавые разводы. Значит – быстрая регенерация.
– Привет, хозяйка! – Густав спрыгнул с кровати, за ним потянулись и остальные. Все меня обнюхали. – Чего ты долго не приходила? Мы уже решили все задачки, а Пушистик искал нам новые. Нам понравилось. Ты дашь нам вкусняшку за быстроту решения задачек?
– Садитесь на кровать. Надо поговорить, – они с кислыми минами проследовали к испачканным простыням. – Итак, то, что вы тут натворили, не очень хорошо.
– Но Тартис сказал, что мы можем делать что угодно, только не бить стеклянное и горшки. Он не хотел, чтобы мы поранились осколками. Поэтому мы отнесли все бьющееся в другую комнату. А потом он сказал нам развлечься как-нибудь еще. – Пушистик хитро сощурился: – Что мы сделали не так?
– С мужем я потом поговорю. А вы теперь больше не животные, вы – люди. Пусть и с некоторыми особенностями. Нужно мыслить по-другому. И жить по-другому. Вы согласны?
– Как это? Ходить куда-то каждый день, как люди, и приходить уставшими? Нетушки. Нам и так хорошо, правда, парни? – Пушистик зевнул. – К тому же я скучаю по Эббет, где она? Почему не пришла с тобой?
– Пушистик, какое имя тебе нравится?
– Свое!
– Но человека не назовут «Пушистик». Еще какое-нибудь?