- Послушай, старая ведьма, я не могу лишить тебя жизни, но могу выпить всю твою силу или призвать одну из сестер, Анкай или Рух, и попросить их чтобы не опускали на землю, пока солнце твоего последнего дня не превратит тебя в прах, которым ты должна быть давно.
- Пощади!.. Я уеду с караваном, который уходит завтра. И пусть создатель решит мою судьбу.
- Знаю, что хитришь. Но позволю тебе уехать. А ты поклянешься забыть об этом ребенке.
- Я не хочу ссориться с народом джиннаев. Но этот мальчик так пахнет…
- Убирайся, албасты!
Ведьма еле выбралась в окно, как пришла. Силы ее были на исходе.
Через день ее проводили, снабдив всем необходимым в дорогу. Молодой паре, которые считали ее родственницей, она рассказала, что отправляется в паломничество. Теперь Пайда смогла вздохнуть спокойно. Малыш был в безопасности.
***
На одной из стоянок, старая албасты покинула караван. Она долго брела куда глаза глядят, понимая, что время на исходе и что ее уход из жизни людям лучше не видеть. Свежий утренний ветерок донес из ущелья запах дыма и вдалеке на излучине горной речушки она увидела юрту пастуха. Навстречу несчастной старушке вышла его молодая жена и предложила чашку молока. Албасты встрепенулась, услышав в юрте плач младенца.
***
Пайда неотлучно находилась с ребенком, радуясь, что он быстро растет, наблюдая как делает первые шаги, как произносит первые слова. «Что же такого особенного в этом ребенке» - часто думала она.
- Бабушка, мой Адильчик так странно играет, как будто с ним рядом кто-то. Но ведь у нас даже кошки нет. – обратилась Асия как-то к хозяйке.
- Он же ребенок, дочка.
Пайда посмотрела на мальчика, который пытался ухватить ее за рыжие косы и поняла, что особенного в этом ребенке – он видит ее, невидимую другим людям джиннайку.
Конец