— А на других базах? — разочарованно спросил Коулман. — Неужели и там такая же картина? Ведь президента уверяли…
— Я не могу с точностью утверждать, что так везде, — терпеливо сказал генерал, — но у наших соседей примерно такое же положение. Заводы работают на полную мощность, и техника начала поступать, но нужного количества до весны не получим.
— Показывайте. Куда идём?
— В этот ангар. Подождите, я наберу код.
— А почему нет охраны? — спросил Коулман.
— Сейчас включу свет… — сказал Брукс. — У нас хорошо охраняется база и ведётся наблюдение за лётным полем, а караулы стоят у всех значимых объектов. Ангары пустуют, только в этот свезли необходимое для демонстрации. — Он щёлкнул выключателем, и ангар залил свет двух десятков светильников, расположенных под потолком и на стенах.
— Какой он огромный! — восхитился Коулман, подходя к действительно очень большому самолёту.
Размах его крыльев был метров тридцать, фюзеляж казался немного короче, а кабина находилась на высоте шести метров.
— Летающая крепость! — гордо сказал генерал. — Этот красавец может обрушить на противника восемь тонн бомб с высоты больше шести миль, и новый прицел обеспечит попадание в цель! И летает он на одной заправке с полной боевой нагрузкой около двух тысяч миль! На этом самолёте больше десятка крупнокалиберных пулемётов, так что даже на небольших высотах он отобьётся от двух-трёх истребителей, хотя прикрывать истребителями, конечно, будем.
— Надеюсь, что это не всё? — спросил Коулман.
— Естественно, — усмехнулся Брукс. — Идите сюда.
Они обошли самолёт и увидели лежавшие на подставках бомбы.
— Самолёт — это только средство доставки, — сказал генерал. — А вот это наши сюрпризы. Эта кассетная бомба состоит из пятидесяти небольших бомб. На нужной высоте заряд взрывчатки разрывает тонкий корпус и разбрасывает бомбы по большой площади. Мы используем противопехотные и зажигательные бомбы. Эта ещё не самая большая. А вот эта — наша гордость!
— Сколько же она весит? — поражённо спросил Коулман, дотрагиваясь рукой до огромной бомбы.
— Десять тысяч фунтов! — сказал Брукс. — В ней тысяча бомб, каждая из которых имеет в качестве поражающих элементов триста стальных шариков! Когда с неба обрушится стальной дождь, площадь поражения составит треть квадратной мили! Если учесть, что пехотинцы воюют без брони, одной такой бомбой можно нанести колоссальный урон. Её очень эффективно применять в городах. Убойная сила шаров невелика, но раны очень тяжёлые, а когда их много…
— Отличная идея! Но жаль, что вам нужно так много времени на подготовку.
— Не нам одним, — пожал плечами генерал. — Этой птичке нужна очень хорошая полоса бетона длиной почти в милю. Для нескольких сотен самолётов придётся строить хотя бы пять-шесть аэродромов. Если в Норвегии есть хоть один такой, то только в столице. И быстро их не построишь. Да и флоту нужно время на подготовку. Поспешное выступление может привести к таким потерям, после которых мы не скоро оправимся. Вряд ли это понравится избирателям. Вы меня понимаете? Армия не меньше президента заинтересована в том, чтобы начать, и не из-за провальной избирательной компании, а по другим причинам.
— Вы откровенны, — заметил Коулман.
— Не вижу смысла играть с вами в прятки, — сказал Брукс. — Нам нужна победоносная война, но если президент решит начать этим летом, выборы он не выиграет, а мы не выиграем войну. Постарайтесь это до него донести.
Гость уехал, а час спустя генералы встретились у тех же домиков. База преобразилась: на летном поле стояли самолёты, ездили заправщики и бегали люди.
— К чему были эти смотрины? — спросил Брукс. — Неужели не нашлось никого, кто объяснил бы ему с цифрами в руках, что это авантюра?
— Он проиграет выборы и прекрасно это знает, — ответил генерал-майор Стив Харрис, — а удачно проведённая война может дать шанс задержаться в президентском кресле. На него надавили, но, видимо, недостаточно. Я думаю, что сейчас обрабатывают его окружение. Президент не идиот и сделает то, что от него требуется. Лучше проигранные выборы, чем пуля в голове.
— Показывай невесту! — весело сказал Владимир Андреевич, разрывая объятия. — Кто из них?
— Ёсико! — позвал Олег. — Подойди к моему отцу. Вторая — это служанка.
Одна из двух японок поспешно приблизилась и низко поклонилась.
— Приветствую моего императора! — сказала она довольно чисто по-русски.
— Красавица! — оценил Владимир Андреевич зарумянившуюся девушку. — А ты ещё не хотел ехать.