— Вы начали устранять мешающих иностранцев, — продолжил я, проигнорировав его слова о пользе пожара. — Такие резкие жесты после тридцати лет глубокой конспирации тоже говорят о вашей готовности. А зима… Зиму я выбрал бы из-за трудности военных действий.
— Может, вы и правы, — сказал он. — Я не принадлежу к верхушке нашего руководства и о многом, как и вы, могу только догадываться. А почему вы спросили?
— Если начнётся зимой, летом мы должны покинуть лагерь. Помощь я буду оказывать, но где-нибудь в более цивилизованном месте.
— Вы понимаете, что я не решаю такие вопросы? — спросил он. — Кое-что решу сам, а обо всём остальном доложу руководству.
— Я могу подождать, но работы от меня не ждите.
Я хотел уйти, но он меня опередил: встал из-за стола, кивнул мне и вышел из комнаты. За дверью послышался невнятный разговор, а когда он закончился, вернулся Фролов.
— Ваш гость сбежал, пойду и я, — сказал я ему. — Буду ждать ответа на свои требования.
— Вы произвели на него впечатление, — заметил Владимир. — У нас только несколько человек могут ему возражать, а вы не просто возражали, а ставили условия.
— С такими только так и надо, по крайней мере, когда есть чем их прижать.
Вернувшись домой, я первым делом нашёл отца и всё ему рассказал.
— Я ни о чём не беспокоился бы, если бы решали здешние учёные, — сказал он, когда я закончил, — но наверняка решать будут люди, далёкие от науки. Смогут ли они оценить твою пользу?
— Посмотрим, — пожал я плечами. — Я не требовал у них ничего особенного, а сам дам столько, сколько не даст и сотня учёных. Может, они далеки от науки, но не должны быть тупицами, иначе уже давно все сидели бы за решёткой или вкалывали на каторге. Давай подумаем, где поставим пианино. В гостиной много места, но мы будем всем мешать. Может, используем кабинет? Я работаю в своей комнате, а ты можешь писать вообще где угодно, хоть в кровати. Полку, для которой пока нет книг, можно убрать в любую из комнат, а стол поставим к Ольге. Ей всё равно нужно готовиться к гимназии.
— Делай что хочешь, — согласился отец. — Мне кабинет не нужен.
Пианино нам привезли этим же вечером, и не по заказу Бельской, который она не успела сделать, а по распоряжению коменданта. Пожилой фельдфебель, под руководством которого рядовые сгрузили с машины пианино и занесли его в дом, предупредил, что за инструмент не нужно платить.
— У меня было точно такое же, — сказала Вера, — только не из красного дерева. Это сделано на фабрике Феврие. Он их делает только по заказу, в том числе и для императорского Двора. Интересно, где его нашли в Тюмени?
— А тебе не всё равно? — сказал я. — Сядь и что-нибудь сыграй, а то я тебе поверил, что умеешь, а проверить не удосужился. Ввёл людей в расход, а сейчас думаю, не напрасно ли?
Она не стала отвечать на шутку, села и начала играть, а я заслушался. Мелькали по клавишам тонкие пальцы жены, рождая прекрасную, трогающую душу музыку… Когда она закончила, я увидел, что на пороге бывшего кабинета стоят отец с матерью. Прибежала бы и Ольга, но её не было дома.
— Замечательно играешь, — сказал отец. — У тебя талант к музыке.
— Я уже давно не садилась за инструмент, — ответила Вера. — Когда-то много и с удовольствием играла, а потом почему-то пропало желание.
— Так вот откуда растут корни твоей хандры! — сказал я. — Ничего, теперь будем и играть, и заниматься спортом! Моя жена обещала, что завтра начнёт. Пошьют костюм…
— Тебе не пообещаешь, потащишь заниматься голой, — проворчала она. — Представляете, стянул с кровати в одной рубашке и хотел заставить таскать свои гантели! Изверг! Я их потаскаю, а как потом играть? У меня не будут гнуться пальцы!
— Нечего плакаться родителям, — сказал я. — Тебе нужно заниматься два месяца, прежде чем разрешу взять в руки гантели, да не мои, а полегче. Сделаем скидку на твой хрупкий организм.
— А зачем это вообще, Алексей? — спросила мама. — Видишь же, что она не хочет.
— Не порть мне жену, — сказал я маме, — иначе займётесь на пару. Человек по природе ленив, и если чего-нибудь можно не делать, большинство и не будет. Думаете, мне было легко себя ломать? Ошибаетесь! А теперь, если день прошёл без занятий, для меня он потерян. И её потом не оттянешь за волосы от борьбы, главное — войти во вкус!
— Мы не собирались два месяца, — сказал член Совета князь Борис Леонидович Вяземский. — Наши решения уже выполнены, поэтому нужно окончательно определиться с дальнейшими планами. Большинство членов склоняется к тому, чтобы начать в первых числах декабря, но есть и возражающие.