— Ваше величество, — обратился я к нему, отреагировав на командный тон, — это уже сделано по распоряжению графа Шувалова. Осталось немного допечатать.
— Вот как? — удивился он. — А Пётр Павлович мне об этом не говорил. Ну и ладно, это очень кстати. Заканчивайте и отдайте ему. Ещё один вопрос, и я вас отпущу. Песни из другого мира?
— Конечно, — ответил я. — Чтобы сочинить музыку и стихи для стольких песен, да ещё за какие-то полгода, надо быть гением. Я знаю их сотни две, только не всё можно петь.
— А мне споёте? — спросил император. — Не сейчас, а как-нибудь потом. Я хочу послушать о том мире. Не одни же в нём были войны! Наверное, было немало полезного, помимо науки. Но всё это, когда мы переедем в Москву. Заодно послушает жена, она без ума от ваших песен. Спасибо, князь, за то, что приехали, и за интересные мысли и прощайте! Да, скажите графу Шувалову, чтобы он зашёл.
Я попрощался и вышел, закрыв за собой дверь. Шувалов о чём-то говорил со встретившим нас господином, поэтому пришлось оторвать его от беседы и передать слова императора. После этого я хотел отойти в сторону, но не получилось.
— Задержитесь, князь, — попросил меня неизвестный. — Я вас знаю, а сам не представился. Хочу исправить эту оплошность. Я хозяин этого дома генерал-адъютант князь Алексей Дмитриевич Хилков. Как и многие, являюсь большим поклонником ваших песен. Вы пока не почувствовали своей популярности, но уверяю вас, что это ненадолго. Как только узнают о том, что вы поселились в Москве, не дадут прохода вам и вашей жене. А пока я хочу воспользоваться случаем и пригласить вас к себе. Не сейчас, а позже, когда перевезу сюда семью из Питера. Вы не станете возражать, если я вас побеспокою?
— Беспокойте, князь, — разрешил я. — У нас здесь совсем нет знакомых, если не считать мою тётю, так что с удовольствием вас навестим.
Из гостиной вышел Шувалов и быстрым шагом направился к нам.
— Вы уже поговорили? — спросил он Хилкова. — Тогда мы уезжаем. Дела, уважаемый Алексей Дмитриевич!
Уже в машине он повернулся ко мне и с укоризной спросил:
— Была необходимость говорить государю о вашей неоконченной работе?
— Завтра я закончу, — ответил я. — Я не собирался, Пётр Павлович, этим хвастать, просто император дал ту же самую работу, что и вы. Я не счёл возможным хитрить и сказал, что она уже делается по вашему распоряжению и близка к завершению. Я что-то сделал не так?
— Всё так, — вздохнув, сказал он. — Просто я хотел… впрочем, это неважно.
Остальной путь проехали молча. К себе я поднялся в сопровождении телохранителя. Уже в прихожей услышал доносившийся из гостиной громкий голос отца Веры. Когда я открыл в неё дверь, был схвачен и так сжат в объятиях, что затрещали кости.
— Папа, ты его задушишь! — засмеялась жена. — Отпусти, он мне нужен живым!
— Подрос и заматерел! — говорил Николай Дмитриевич, поворачивая меня своими ручищами. — Уже не тот хилый мальчишка, которому я отдал дочь! И эту лентяйку заставил заниматься, хвалю!
— Извините за то, что произошло, — смущённо сказал я. — Затея с пожаром не наша, но косвенно я виноват. Если бы не та статья…
— Если бы да кабы, — сказал он. — Ладно, чего теперь об этом говорить. Горе мы, конечно, испытали, но была и радость, когда всё выяснилось. И теперь у вас есть могилы, поэтому будете жить долго-долго!
— Надолго к нам? — спросил я.
— Сегодня побуду, а завтра вернусь, — ответил он. — Дело на сыне, а он слишком молод, чтобы долго его тянуть.
В нашей комнате зазвонил телефон, и пришлось на время прервать разговор. Звонил Гинер.
— Здравствуйте, князь! — услышал я из трубки голос Марка Альбертовича. — Я подобрал вам музыкантов. Сколько песен вы думаете записывать под два инструмента?
— Можем записать восемь песен, — ответил я. — Как раз на четыре пластинки.
— Тогда я завтра пришлю за вами машину, — сказал он. — Запишите песни и тут же начнёте работать с музыкантами. У нас на студии много подходящих помещений. К которому часу приезжать?
— К трём, — ответил я. — Только у меня своя машина, поэтому достаточно сказать адрес и встретить у входа, чтобы мы вас не искали.
Договорившись с нашим «импресарио», я вышел в коридор и увидел вернувшуюся из гимназии Ольгу. Вид у сестры был невесёлый.
— Не приехал? — спросил я. — Не расстраивайся, я завтра озадачу Машкова, и он быстро найдёт твоего Сергея. Выше нос, сестрёнка! Приехал Николай Дмитриевич, не будем его расстраивать твоим унылым видом.
Я немного её растормошил, и вечер у нас прошёл замечательно. Утром, вскоре после отъезда отца Веры, появилась машинистка. Она отдала мне лист с вопросами, взяла мои ответы и с час печатала то, что я диктовал. Когда закончили, собрал и отдал ей полторы сотни страниц нашей совместной работы. Интересно, её тоже заставят всё забыть химией и гипнозом? Когда машинистку увезли, занялся вопросами учёных. Сегодня повезло: из девяти вопросов смог дать ответ на четыре. Правда, в двух из них вспомнилось немного, но учёным достаточно дать подсказку, а остальное они делали сами. Только закончил, как зазвонил телефон.