— Может получиться, — задумчиво сказал Муравьёв. — Изолировать нас не смогут. Силу уважают и побаиваются, поэтому многих против нас не настроят.
— Я не боюсь за будущее, — сказал Вяземский, — нам бы отбиться сейчас. А потом займёмся ракетами. Не сейчас, а лет через десять. Со временем сможем достать и до Америки. Неплохо, кстати, напомнить американцам, что через четырнадцать лет истекает срок аренды Аляски. Я думаю, что мы не будем его продлевать. Надо только так работать, чтобы не выкрали наши секреты. Есть план постройки в Сибири небольших закрытых городов с учёными и секретными заводами. Средства найдём. Мы сейчас приведём в порядок армию на одни процентные выплаты по займам, а если возьмём в казну всю собственность иностранцев… Кстати, немцам можно сделать послабление. Мы им должны меньше, чем другим, а стоимость предприятий можно частично оплатить. Это для них ещё один пряник.
— А когда будут готовы первые бомбы? — спросил император. — А то мы строим планы, а нет ни одной готовой!
— Дня через три испытаем первую, — ответил Вяземский. — Я вчера разговаривал со старшим группы. В них нет ничего сложного, так что наделаем быстро. Тонкостенный корпус полностью заполнен горючей жидкостью. В центре установлен стержневой заряд взрывчатки, который её распыляет. В хвостовой части есть стабилизатор и небольшой парашют, а из носовой части свисает тросик метров десять для подрыва на этой высоте. Ещё есть воспламенитель. Все части отработаны, осталось только сбросить с самолёта уже изготовленный образец. Сейчас готовят место для испытания. Это в часе езды от столицы.
— Замечательно, — довольно сказал император. — Давайте обсудим, как идут дела с переносом столицы, и на этом закончим.
— Мне уже надоели эти звонки! — недовольно сказала мама. — Мало того что постоянно звонят вам, теперь начали звонить и по нашему телефону!
— Я его никому не давал, честное слово! — поклялся я. — Да и свой дал только кое-кому из филармонии. Наверное, как-то узнали через администрацию дома или на телефонной станции. А тебе нужно просто посылать всех подальше. Нет их по этому телефону — и всё!
— Я не так воспитана, — ответила она, — тем более что звонят такие люди…
Звонки начались после нашего второго концерта. Мы уже разучили четыре песни вместе с оркестром, который с небольшой натяжкой можно было назвать эстрадным, но их на концерте не пели и выступили только со своими инструментами. Полтора десятка песен, среди которых были три новые, привели московскую публику в восторг. Конечно, слушать наше исполнение было намного приятнее, чем первые паршивые записи. Мы уже перезаписали часть песен и теперь готовились сделать то же с остальными. В филармонии и после концертов приходилось со многими знакомиться, и кое-кто из этих знакомых так меня заинтересовал, что я оставил им свой телефон. Теперь за это приходилось расплачиваться. Хоть я уже не тратил время на историю, его по-прежнему не хватало. Аппетиты учёных росли, и много времени занимали репетиции с оркестром. Шувалов высказал недовольство по поводу наших концертов и частых поездок, но я вежливо его послал, объяснив, что наше творчество — это прекрасное прикрытие моего участия в их проекте. Сейчас мы тоже собирались уезжать, но не на репетицию, а в гости. Два часа назад позвонил Дунаевский и напомнил о моём обещании его навестить.
— Приезжайте вместе с женой, князь, — попросил он. — У меня в гостях будут очень интересные люди. Все надеются вас увидеть. Вы обещали мне, а я почти обещал им…
Он был вторым человеком в консерватории, и я любил его творчество в той жизни, поэтому и дал обещание. Хотелось с ним поговорить и понять, почему здесь искусство, с моей точки зрения, серо и уныло. Я пробовал читать много книг, но не увлекла ни одна. Утомительные описания, косноязычные диалоги и посредственный сюжет. Попадались такие, которые не вызывали сонливости, но и к ним подходило в лучшем случае не слишком лестное определение — «можно читать». Это были по большей части отечественные и французские исторические романы. С кино было ещё хуже. Как выяснилось, здесь не было своего Чарли Чаплина. Снимались другие комедийные актёры, но до Чарли им было далеко. Не было и Макса Линдера, и многих других. Фильмы снимали чёрно-белые, но с нормальной частотой кадров и приличным качеством, вот только смотреть их было просто скучно. Жена трижды вытянула меня в кино, один раз это была кинокомедия. Многие смеялись, а я скучал.