— Поначалу было весело, — ответила она, — но потом все быстро напились. Если бы мы с тобой тоже пили…
— То я сейчас развлекал бы Ольгу, — откровенно сказал я, — а тебя бы тоже кто-нибудь охмурил. Это ты трезвая всё понимаешь, а если накачают вином и откажут тормоза… Это такие люди и такая у них жизнь. С ними не нужно водиться или надо быть точно такими же. Разок съездили, посмотрели и хватит.
— А она тебе сильно понравилась? — ревниво спросила Вера.
— Мне когда-то очень нравилась киноактриса, на которую она сильно похожа, — ответил я, — поэтому хотелось смотреть на её лицо. Это фокусы памяти и ничего больше. Красивых женщин много, а любимая только одна. Может, для других иначе, а для меня так. Пока есть ты, мне никто больше не нужен.
— А от её ласки не отказывался!
— Какое сегодня число? — спросил я.
— Третье апреля, — ответила жена. — А почему спрашиваешь?
— Надо записать в дневник, — объяснил я. — В первый раз получил семейный скандал! Такое обязательно нужно отметить.
— У тебя же нет дневника! — сердито сказала она. — Не заговаривай мне зубы!
— Ну и что ты от меня хочешь? Женщина разогрелась вином и решила, как привыкла, разнообразить себе жизнь. Видела, как она в меня вцепилась? Я должен был устроить скандал, отрывая её от себя? Я это сделал без рук и скандала, одними словами. Ну потерлись мы немного пупками…
— Ах ты! — Вера бросилась на меня с кулаками, но я заманил на кровать, где мы сначала разобрались с одеждой, а потом и со своими отношениями.
Это самый лучший способ решать любые проблемы с женой, а меня ещё сильно завёл тот танец, поэтому совсем не сдерживался.
— Дикий зверь! — довольно сказала Вера, когда мы с ней отдыхали.
— Кто бы говорил, — лениво отозвался я. — Всего погрызла. Слушай, как ты отнесёшься к тому, что я начну писать книги?
— Рассказы о том сыщике? — спросила она. — А почему ты сейчас об этом вспомнил?
— О Шерлоке Холмсе нельзя, — с сожалением сказал я. — После того что скоро случится, писать об Англии будет… непатриотично. Но я помню много других книг. Не дословно, конечно, но если учесть, что в прошлой жизни был писателем, а у вас никто не умеет толком писать, то должно получиться не хуже, чем с песнями. Понимаешь, мне стало скучно жить. Вопросов привозят не меньше, но ответов у меня на них немного. И остаётся одно наше пение, а мне этого мало. Ваши книги даже не хочется брать в руки, по крайней мере те, которые читал до сих пор. Может быть, после меня и другие станут нормально писать?
— Это не наши книги неправильные, а ты сам, — сказала жена. — Я же видела, как ты смотришь кино. Всем интересно, а ты зеваешь. Хотела бы я посмотреть те фильмы, которые тебе нравились. Наверное, дело в том, какая жизнь. У нас она скучнее, поэтому тебе скучно в кино, а мы не знаем другой, поэтому нам и это хорошо. Попробуй что-нибудь написать. Только могут сказать, что ты ненормально талантливый. И песни пишешь, и книги…
— Добавь сюда стихи. Я сказал Ольге, что их пишу. Нет, это не я распустил хвост. Просто она сказала, что в моих песнях замечательные стихи, поэтому я их и так должен писать. Вообще-то, я их много знаю.
— Не связывайся со стихами, — сказала Вера. — Может получиться так, что придётся что-то писать самому. Лучше пиши прозу.
— Как съездил? — спросил кайзер Август Вильгельм своего брата Иоахима. — Учти, что это в последний раз! Мне из-за твоей выходки пришлось оправдываться и чуть ли не извиняться! На носу война с русскими, а ты к ним поехал. Очень непатриотичный и нелояльный в отношении союзников поступок!
— Нам нужно серьёзно поговорить, — сказал принц. — От этого разговора будет зависеть, останусь я в рейхе или вместе с семьёй уеду в Америку.
— Вот даже как! — удивился Август. — Хорошо, поговорим, но не здесь, а в моём кабинете.
Путь к кабинету братья проделали молча. Август не стал садиться за свой стол, а сел на один из стульев для посетителей, хлопнув рукой по стоявшему рядом:
— Садись и излагай, что на тебя так повлияло в России!
— Если мы вступим в эту войну, случится беда! — сказал Иоахим. — Мы исходили из того, что Россия слаба и справимся с ней без труда, а потом заставим союзников считаться с собой!
— А она оказалась сильнее нас, — насмешливо сказал Август. — Что же тебе сказали, что так поменял мнение? До этой поездки у тебя не было возражений.
— Мне и сказали, и показали! Я встречался кое с кем из министров, с канцлером и самим императором. Хочу сразу сказать, что абсолютно уверен в том, что мне говорили правду. Я в это поверил бы, даже если бы не видел своими собственными глазами. Такое просто не выдумаешь, это слишком ужасно!