– А теперь поменялась ситуация, – сказал я. – Мне отец тоже ставил препоны. Честь рода и всё такое! Я его уломал, когда сказал, что уйду из семьи. Он приказал привести Веру на смотрины, а после уже сам в ней души не чаял.
– Как я его понимаю! – сказал Олег. – Она не пришла из-за меня?
– Из-за тебя или из-за твоего брата – какая разница? Думаешь, мне приятно смотреть на вашу любовь? И Вере это неприятно. Андрей ведь и сегодня придёт?
– Может и не прийти. Ему сообщают, когда вы у меня, скажут и то, что ты пришёл один.
Старшему брату, в отличие от младшего, император всё обо мне рассказал. Андрей не требовал от меня песен, но постоянно просил рассказать о другом мире. Слушал с интересом, но этим наше общение и ограничивалось. К брату он заходил каждый раз, когда приходили мы. Сидел вместе с ним, слушал песни и смотрел на Веру. Меня раздражали его взгляды, а её заставляли краснеть. Олег нравился жене, и ей с ним было легко, а вот присутствие Андрея заставляло напрягаться и рождало желание побыстрее уйти. Я не рвался общаться с этими парнями, хотя Олег мне нравился и я понимал пользу этого общения. Но какому мужу понравится водить жену к двум воздыхателям? Я даже завёл разговор с Владимиром Андреевичем, мол, не слишком ли мы загостились во дворце? Вопросов ко мне уже не было, только несколько раз приезжали для консультации, и сам император три раза спросил моё мнение, а учли его или проигнорировали, этого я не знал. И для чего тогда здесь сидеть?
– Ещё ничего не закончилось, – недовольно сказал он. – И вы обещали мне побыть с сыновьями. Я понимаю ваши сложности, князь, но придётся потерпеть.
Я не мог ему отказать, поэтому приходилось терпеть, а вот жена не захотела.
– Если пригласит император, я пойду, – сказала она мне, – а сама к его сыновьям ходить не буду. Я пережила бы их любовь, но вижу, как это неприятно тебе. Перебьются без меня, хватит им твоего общества. Нам долго здесь сидеть?
– Надоели подруги? – спросил я, взлохматив ей волосы.
– Не порть мне причёску! – отмахнулась она. – Не получается у меня с ними дружбы. Сначала вроде сдружилась с Ольгой Бобринской, потом ещё кое с кем, но стерва статс-дама Надежда Петровна узнала о моём происхождении и всем растрезвонила. Она, видите ли, урождённая графиня Апраксина, а я какая-то купчиха! В глаза, конечно, никто такое не скажет, и по-прежнему общаются и с удовольствием слушают песни, но отношение изменилось. Ровней меня теперь не считают. Наверное, на это накладывается зависть. Видят, как к нам относится семья императора, и никто не может понять, из-за чего такая честь, а я вынуждена молчать. А скрытность – плохая основа для дружбы. Знали бы они, как я мечтаю отсюда уехать и завести свой дом! Не нужна нам благосклонность императора. У нас с тобой есть способности и миллионы, проживём и без его покровительства! Скоро уже это закончится?
– Англичане ведут мирные переговоры с кайзером, – сказал я. – Об этом ты и сама знаешь. Не сегодня-завтра подпишут мирный договор. Вчера услышал от одного из флигель-адъютантов, что английский посол зачастил к Владимиру Андреевичу, но не знаю, с чем он ездит, могу только предположить.
– Тоже мирный договор?
– Какой может быть мирный договор, если мы с ними не воевали? Они знают о ядах и хотят от них избавиться. Наверняка в обмен откажутся от части своих требований по вложениям и займам. Наверное, сейчас торгуются. Я не сомневаюсь, что им пойдут навстречу, вопрос в том, сколько нам выплачивать. Я не платил бы ничего. Не в том они сейчас положении, чтобы что-то требовать, а дружбы между нами не было и не будет.
– А что с французами? – спросила жена.
– Вроде всё понемногу успокаивается, – ответил я. – В первые дни после оккупации их много набежало к нам, а теперь начали возвращаться. Если немцы не сглупят и не будут считать себя первым сортом, то всё получится. В Канаде французы уживаются с англичанами, уживутся и с немцами.
– О чём задумался? – оторвал меня от воспоминаний Олег, – Неужели так сложно подобрать песню?
– Не так легко, как ты думаешь, – ответил я. – Я бываю у тебя каждый день, и каждый раз ты вытягиваешь из меня одну-две песни. А теперь ещё подавай весёлую. Песен у меня много, но не все можно петь.