– Я вас, князь, ни на что не агитирую! – встав с кресла, зло сказал Бутурлин и добавил для Андрея: – Я ухожу! Не о чём мне здесь спорить!
– Уйдём вдвоём, – решил цесаревич. – Я уже услышал всё, что хотел. Спасибо, князь.
– Здорово ты ответил графу, – одобрил Олег, когда за ними закрылась дверь. – Циничный и наглый тип. Я его не люблю, а брат почему-то привязался. Ты действительно думаешь, что мы справимся без иностранцев?
– От чужого опыта отказываются только идиоты, – ответил я. – Надо только иметь голову на плечах, чтобы правильно судить о том, что нужно заимствовать, а от чего один вред. Сельское хозяйство – это основа, а у нас с ним полный порядок, несмотря на то, что мало хорошей земли и большинство до сих пор пашет не тракторами, а используя коней. Кое-где едят маловато мяса, но можно уменьшить продажу зерна за границу и пустить его на приготовление кормов. В деревнях избыток рабочей силы, поэтому нет недостатка в рабочих руках для заводов, нужно только улучшить образование. Инициативных предпринимателей тоже достаточно. Их придавили кредитами, но после национализации ряда банков, ставки по кредитам уменьшат до нормальных двух или трёх процентов. Наша промышленность хоть и уступает немецкой, но только раза в два. Инженеров много, поэтому будем сокращать этот разрыв. Средств теперь достаточно, а я ещё щедро поделился знаниями, так что не вижу больших проблем. Точнее, проблема всё та же – в руководстве. Если избавимся от дерьма, то дело пойдёт, если на это не хватит решимости или ума, то тогда действительно остаётся или революция, или идти под немцев.
– А если с ними объединиться, как они объединились с французами?
–Объединяться должны равные, – ответил я, – иначе для слабых такое объединение ничем не лучше порабощения. Уничтожить не уничтожат, но и равными не признают. Большая радость для нас и наших детей быть людьми второго сорта? Предки, создавшие самую великую империю в мире, перевернутся в гробах от унижения! А в перспективе... почему бы и нет? Только если такое объединение и случится, то очень нескоро.
– Споёшь? – напомнил Олег.
– Не хочется, – признался я. – И до прихода твоего брата не было настроения, а после – и подавно. Мне здесь уже осточертело! Хочется выйти на свободу и заняться каким-нибудь делом. Пусть под присмотром, потому что просто так меня никто не отпустит. Мне уже и петь надоело, хотя буду продолжать из-за жены. Больше хочется писать. Видимо, желание одной половины личности, совпадает с желанием другой.
– А как ты себя чувствуешь после вселения в это тело?
– Прекрасно я себя чувствую, – ответил я. – Ты просто не понимаешь. Нет никакой раздвоенности и двух личностей. Всё давно слилось воедино, а их упоминаю только для удобства.
– Если уедете, будете со мной видеться?
– Ты мне нравишься, – откровенно ответил я. – С тобой я общался бы и без просьбы императора. И Вере ты симпатичен, вот только эта любовь... Влюбись в хорошую девушку, на которой позволят жениться, а потом милости прошу к нам, ну или мы к вам приедем. От одной любви может спасти только другая, и чем раньше ты её найдёшь, тем лучше. Других средств просто нет.
* * *
– Что вы можете сказать по поводу этой бумаги? – спросил президент Американских штатов Чарлз Фелпс Тафт государственного секретаря Джеймса Гранта. – Русские не рехнулись? Неужели они думают, что мы отдадим им один из наших штатов?
– По договору должны, – ответил Грант. – Правда, в нём предусмотрена возможность продления срока аренды, но при согласии обеих сторон.
– Чем они располагают на Тихом океане? – спросил президент.
– Их флот рассчитан на оборону в портах от Японии и будет нам на один зуб, – ответил Грант. – Черноморский флот довольно сильный, но его не переправят на Восток. Долго, дорого и на их побережье нет нужной инфраструктуры. Кроме того, это опасно из-за Великобритании, да и мы сможем ввести свой флот в Чёрное море.