– На это можно пойти при выполнении двух условий, – осторожно сказал Буллит. – Мы заключаем договор о взаимной обороне, а вы переводите большинство полученных кораблей в свои дальневосточные порты, чтобы от вас была польза, как от союзников.
– Боитесь японцев? – спросил я. – А это ничего, что у нас уже есть с ними союзный договор?
– Вы не делали секрета из текста договора, – сказал он, пожав плечами. – Ваш договор с японцами такой же, какой предлагаю и я. Вы не нападаете на них и не нападаете на нас, но оказываете помощь тому, кто подвергся нападению. Если на нас нападут японцы, оказывая нам помощь, вы не нарушите ни один из договоров. Естественно, у такой помощи будут ограничения. Так вы не сможете, помогая нам, воевать на их территории, только на нашей или в международных водах.
– Хорошо, что вы вспомнили о вашей территории, – сказал я. – Что мы решим насчёт Аляски? Нам не помешает база рядом с союзником, которому нужно помогать.
– Не большая получится база? – спросил посол. – У нас необходимость в союзе на время, хотя мы и потом готовы поддерживать добрососедские отношения. Я думаю, что мы сможем отдать вам несколько Алеутских островов в обмен на согласие никогда в будущем не выдвигать к нам территориальных претензий, но даже это я не могу решить без консультаций. Давайте отложим решение этого вопроса на более позднее время.
– Тогда у меня, ваше величество, больше вопросов нет, – сказал я Андрею. – Если согласятся передать нам корабли и находящееся на них боевое имущество, всех переправим во Владивосток, а там будем действовать, как договоримся. Можем перевезти мы, а могут прислать свои корабли. Сколько их?
– Около семидесяти тысяч, – ответил посол. – Возможно, будут не одни моряки. Немцы перерезали железную дорогу, а мы не успели вывезти всех из Алжира.
– Я не возражаю, – кивнул Андрей. – У вас нет вопросов, канцлер?
– Большие расходы, – сказал Шувалов. – Ваших военных будут долго перевозить. Пока с пересадками доставят во Владивосток, пройдут два месяца, а уже начало сентября. Часть из них не успеем перевезти до зимы, и их придётся где-то размещать и содержать. Корабли – это, конечно, ценность, но я представляю в каком они состоянии после четырёх месяцев боев. И если ещё будут что-то взрывать или вредить... Я вам сразу скажу, что к ним в таком случае будет другое отношение.
– Это можно оговорить в документах, – согласился посол. – Если будем заключать договор, какой нам смысл вредить своим союзникам?
Когда договорились по всем вопросам и уехал посол, ушёл и Шувалов.
– Нельзя было дожать его без меня? – недовольно спросил я Андрея. – Мало мне было внимания англичан, теперь ещё янки заинтересуются такой непонятной фигурой у трона. Не пора ли мне переезжать? С американцами договорились, причём с их помощью можно придержать японцев. И кораблей у нас теперь будет достаточно, и Филиппины им не удастся завоевать, а об остальном пусть болит голова у англичан с голландцами. А с кайзером как-нибудь договоритесь.
– Завтра, – сказал он. – Я распоряжусь, чтобы отправили охрану и приготовили к вашему приезду всё, что нужно. После обеда будут машины, тогда и поедете. И учти, что вы должны раз в неделю нас навещать.
Когда я пришёл домой, отец уже вернулся со службы.
– Красавец, – одобрил он мой внешний вид. – Мужчине идёт мундир, жаль, что ты его не любишь. И орден на тебе прекрасно смотрится. Да, можешь меня поздравить со статским советником. Твоя работа?
– Тогда и ты поздравь меня с тайным советником, – отозвался я. – Даю слово, что не прикладывал руку ни к твоему повышению, ни к своему. Да, меня наградили орденом Святого Александра Невского, только пока почему-то не вручили. Наверное, забыли.
– Не врёшь? – поразился отец, от удивления забыв о манерах. – Я понял, за что наградили, жаль, что другие поймут превратно.
– Плевать, – сказал я. – Мы завтра от вас уедем. Будем жить недалеко в собственном имении и приезжать раз в неделю.
– Тебя отпускают раньше, чем всё закончится?
– Уже почти закончилось, а оставшееся доделают без меня. Где Вера?
– В спальне твоя жена, – ответил отец. – Ей опять нехорошо. Когда твоя мать вас вынашивала, она так не мучилась, хотя была слабее Веры.
Я вошёл в спальню и сел на край кровати, на которой лежала жена.
– Опять тошнит, – виновато сказала она. – У нас вчера ничего не было и сегодня я не смогу.
– Глупенькая, – сказал я, целуя её глаза. – Нашла о чём печалиться! Лучше думай о том, что возьмём с собой на новое место жительства. Переезжать будем завтра после обеда.