– Тогда я сейчас её предупрежу, а вы зовите свою мать, – сказал он, воткнул лопату в землю и ушёл в дом.
Я вернулся домой и нашёл женщин в гостиной. При моём появлении они почему-то замолчали. Меня обсуждали, что ли?
– Мама, не хочешь познакомиться с соседкой и прогуляться? – спросил я. – Здесь есть женщина, которая работает парикмахером, а Лена покажет, где она живёт. Поговори, может, она побреет отца.
– Та самая Лена, которая в твоём вкусе? – спросила жена. – Тогда я тоже схожу. Надо же оценить твой вкус!
– Я тоже не буду сидеть дома! – заявила Ольга. – Ты всё равно никуда не уходишь, вот и проследишь за отцом. Эта женщина делает дамам причёски?
– По словам Николая, это её основная работа, – ответил я. – Пойдёмте, я вас познакомлю.
После моих слов женщины занялись наведением марафета, и мы смогли выйти только полчаса спустя. Николай уже вскопал свою клумбу и переоделся в костюм, а Лена тоже надела красивое платье и даже бусы. Или у них было принято наряжаться по выходным, или нарядились к приходу моей матери. Я их познакомил и поспешил вернуться домой. Как выяснилось, спешил я не зря: у нашего крыльца стоял пожилой худощавый господин среднего роста, с грубоватым лицом и пышными усами.
– Вас же просили никуда не уходить, – недовольно сказал он. – Я жду уже минут пять.
– Сами виноваты, – отозвался я. – Надо было хоть приблизительно сказать время или позвонить перед выходом. Мы только вселились, и появились вопросы, которые нужно решать. Я и вышел-то на несколько минут. Дома сейчас только отец, а женщины ушли.
– Мне не нужны ваши женщины, – сказал он. – Давайте я быстро поговорю с вами и вашим батюшкой, да пойду. У меня сегодня, знаете ли, тоже выходной.
– Заходите, – пригласил я, распахнув дверь. – Идите за мной.
Мы вошли в спальню, где лежал отец и сели на стулья.
– Я ваш цензор, – сказал нам гость. – Зовите Александром Евгеньевичем Нарышкиным. Основная моя работа – это проверка переписки и входящих посылок, а такие беседы бывают очень редко. У нас остались только два незаселённых дома, а в последний раз заселялись с полгода назад.
– А исходящих посылок не бывает? – спросил я.
– Правильно поняли, – кивнул он. – Мне хватает мороки и с вашей перепиской, хоть пишут редко. Здесь живут только проверенные люди, которым нет смысла вредить, но мы должны исключить любую случайность. Письмо, в отличие от посылки, проверить не очень сложно, но тоже приходится возиться, поэтому будет просьба писать не очень часто.
– А как приходит входящая корреспонденция? – поинтересовался я. – Неужели на этот адрес?
– Что вы, как можно! – ответил цензор. – Вот возьмите адрес, который нужно указать. По нему вам будут писать, а потом наши люди переправят сюда. С почтой ясно? Тогда поговорим о режиме. Из лагеря вас не выпустят – это должно быть ясно, а вот в рабочий городок выходить можно. Там у нас церковь, да и вообще жители двух посёлков много общаются. Людей здесь мало, поэтому сословные различия для многих стираются, тем более что в рабочем городке живёт много образованных людей. Нужно говорить о том, что нет доступа к уголовным?
– Нам эта публика не нужна, – ответил отец. – Главное, чтобы у них не было к нам доступа.
– Уголовных хорошо охраняют, – сказал он. – На вышках есть даже пулемёты. Душегубам неплохо живётся, и попыток побега нет, хотя им, в отличие от рабочих, не обещали освобождения.
– А рабочих освободите? – спросил отец.
– А как же иначе? – удивился цензор. – Производственные секреты знают единицы, и они будут с нами работать уже свободными, а остальные получат заработанные деньги и смогут очень неплохо устроиться. Конечно, это только после победы.
– А если её не будет? – глядя ему в глаза, спросил я.
– Это вряд ли, – ответил он, – но и при таком финале вас освободят и дадут возможность уехать. Не будет необходимости всё здесь зачищать, поэтому вам даже помогут, насколько это в наших силах. С режимом ясно? Тогда поговорим о вашей работе. Давайте начнём с вас, Сергей Александрович. Не обиделись, что я обратился без титула? У нас их используют только в общении с теми, кому претит простое обращение. Таких немного, но они есть.
– Сын уже говорил, – сказал отец. – Не имею ничего против. Так что вы для меня придумали?
– Вы специалист в российском законодательстве, им и займётесь. Оцените наши законы и предложите свои правки, в соответствии с пожеланиями заказчика. Вы у нас такой не один, поэтому можете писать что вздумается. Потом ваши предложения рассмотрит специальная комиссия. Понятно, что это только после выздоровления. Теперь с вами, Алексей Сергеевич. С завтрашнего дня вы выходите на работу. Вы ходили по территории?