– Говори за себя, – отказалась Ольга. – Я лучше помою посуду.
Мы болтали до тех пор, пока не закончила работу парикмахер. Мама ушла провожать, а я вошёл в спальню. Отец лежал, гладко побритый, и приятно пах незнакомым мне одеколоном.
– Быстрее бы вылечиться! – сердито сказал он, увидев меня. – Так надоела эта беспомощность! Хотя не представляю, чем буду заниматься, разве что по вечерам играть в карты с такими же бездельниками.
– Тебе же предложили работу, – удивился я. – Чем она тебя не устраивает? Вроде по твоей должности.
– Я вёл надзорную работу, – сказал он, – и законы знаю достаточно для её выполнения, но такие, как я, не занимаются законотворчеством. Мнение я выскажу, толку-то! Наверное, мне подсунули эту работу, чтобы не рехнулся от безделья. Это у тебя настоящее дело. Чем думаешь сегодня заняться?
– Готовкой, – ответил я. – Полный дом женщин, и ни одна не умеет готовить! Ольга сразу отказалась, мама ещё не знает, а Вера согласилась заняться, но под моим руководством. Чувствую, что всё придётся делать самому.
– Мать не трогай, – предупредил он. – Она никогда даже не резала хлеб. Порежет себе пальцы, а у нас нет йода и бинтов. Сделайте с Верой хоть что-нибудь, а завтра надо постараться найти кухарку.
Как я и думал, готовить пришлось самому. Вера начала чистить к супу картошку и сразу же порезала палец. Я неудачно пошутил по этому поводу, вызвав слёзы. Палец забинтовали полоской чистой ткани, а я доварил суп и вышел во двор. В десяти шагах от меня за низким забором возился с цветами второй сосед, которого я до этого не видел. Это был массивный мужчина лет семидесяти, с огромными залысинами, седыми, слегка вьющимися волосами и лицом киноактёра Гафта. Не полная копия, но очень похож.
–Здравствуйте! – поздоровался я, подходя ближе. – Может, познакомимся?
–Здравствуйте, – отозвался он, тоже подходя к забору. – Вы, видимо, младший князь Алексей Мещерский? О вашем приезде уже всем известно. Сбежали после статьи?
– Пришлось.
– Вы, князь, сделали большое дело, но сделали его глупо, что неудивительно, если учесть ваш возраст, – усмехнувшись, сказал он. – Непонятно, о чём думал ваш отец. Если уж решились на такое, то убегать нужно было до выхода статьи, а не после. Тогда и он был бы здоровым. Да, я Дан Евгеньевич Суханов. Когда-то был профессором химии.
– Почему когда-то? – не понял я.
– Потому что меня вместе с женой тридцать лет назад похоронили на Новодевичьем кладбище. Здесь и кроме нас хватает живых покойников, только мы одни из самых первых. Не хотите зайти и поболтать со стариком? У меня есть неплохой набор вин на любой вкус. Сам я их уже не употребляю, держу для более молодых друзей. Продлим, так сказать, знакомство. Здесь теперь редко можно увидеть нового человека, а друзья малость надоели. Что за интерес вести беседу, если заранее знаешь всё, что могут сказать? Идите в калитку, там открыто.
Я воспользовался приглашением и через несколько минут сидел в гостиной соседа. Его дом по планировке и отделке немного отличался от нашего и почему-то производил впечатление нежилого.
– Неуютно? – понял он моё состояние. – С тех пор как два года назад умерла жена, я на всё махнул рукой. Ещё кое-что делаю по работе, но больше по инерции, а здесь не живу, а доживаю. Если дотяну, через три года исполнится восемьдесят. Удивились, что так молодо выгляжу? Это у нас семейное.
– А чем вы занимаетесь? – спросил я. – Или это секрет?
– Конечно, секрет, – хмыкнул он. – Только об этом секрете всем известно. Я сейчас самый крупный в империи специалист по ядам. Вы очень быстро узнаете, что их изготавливают в промышленной зоне, так что я не открыл никаких секретов. Состав – это секрет, куда эта отрава уйдёт – тоже секрет, хотя многие уже догадались.
– Вы делаете химическое оружие? – дошло до меня.
– Не оружие, но можно назвать и так, – подтвердил он. – Не нравится?
– А кому такое понравится? У газов небольшая эффективность, а восстановим против себя весь свет!
– Молодой человек! – строго сказал бывший профессор, наставив на меня палец. – Никогда не беритесь судить о том, в чём вы не разбираетесь! Низкая эффективность у хлора, которым немцы травили своих кабре в африканских колониях! То же можно сказать и о горчичном газе. Они в этом убедились на собственном опыте и сумели убедить остальных. Мы тоже подписали эту конвенцию, так что никто не собирается применять газы. Их трудно доставить в нужное место, а на применение влияет погода. Подул ветер, и где будет ваш газ? Я говорил не о газах, а о ядах! Бельгийцы лет двадцать назад применили какой-то сильный яд в Конго. Там вспыхнула эпидемия болезни, после которой не оставалось выживших. К чести бельгийцев нужно сказать, что они пытались как-то помочь. Когда заболели и умерли присланные на помощь аборигенам врачи, такие попытки прекратились. Заражённый район окружили солдатами, а в деревни пустили тех же солдат, но в закрывающих тело костюмах и с фильтрующими масками на лицах. Они незаметно отравили источники питьевой воды и ушли. Точное число отравленных неизвестно, но сами бельгийцы говорили о пятидесяти тысячах человек, точнее негров. Кто-то не отравился и попытался удрать из этого могильника, но их убили солдаты. Деловой подход? И трудно их осудить, потому что, убив эти пятьдесят тысяч обречённых негров, бельгийцы спасли сотни тысяч, а может быть, и миллионы ещё здоровых!