– Едем на Итальянскую к Шуваловым, – приказал он шофёру, открывшему начальству дверцу. – Проверься, как обычно.
Поездив по улицам и не обнаружив «хвоста», шофёр высадил графа возле парадного входа дворца. Вскоре Апраксин уже входил в одну из гостиных, где его ожидал сорокалетний граф Иван Павлович Шувалов.
– Рад вас видеть, Пётр Николаевич! – поздоровался хозяин. – Присаживайтесь и говорите, какая у вас нужда. К сожалению, вы не приезжаете ко мне без дела.
– Слишком много работы, Иван Павлович, – ответил Апраксин. – Вы правы, я к вам по делу. Пройдём в кабинет?
– Если недолго, то можно поговорить здесь. Гостиная не прослушивается, а слуг я удалил.
– Можно и здесь, – согласился Апраксин. – Хочу спросить, вы долго намерены тянуть?
– Есть мнение начать этой зимой, – осторожно сказал Шувалов, – но есть и возражающие. А в связи с чем ваш вопрос?
– Я не могу не реагировать на акции, которые устраивает ваш брат! – высказал недовольство Апраксин. – Боевому крылу не терпится себя проявить, а меня не сегодня-завтра уберут. Я понимаю, что это ненадолго, но если меня заменят, нашим людям в департаменте будет сложнее оказывать вам поддержку.
– Я скажу Петру, – пообещал Шувалов. – Эти устранения не его инициатива, они были в планах Совета, но если за вас взялись всерьёз...
– Только что имел счастье лицезреть Государя Императора. Мне дали десять дней, а потом укажут на дверь. Одного француза могли простить, но эти англичане были лишними.
– Француз мешал лично вам, – возразил Шувалов, – а англичане мешали финансовой группе. Вы не думали что-нибудь сфабриковать? Например, повесить на Мещерских ещё одно убийство. Устройте перестрелку и сожгите автомобиль с какими-нибудь телами.
– Это не так легко сделать, как вам кажется, – ответил Апраксин. – Мои люди сидят на руководящих постах, а оперативники, как правило, ни во что не посвящены.
Они услышали приближающиеся шаги и замолчали. Открылась дверь, и в гостиной появился Пётр Павлович Шувалов, который возглавлял боевое крыло Братства. Он был на три года младше брата и заметно выше ростом.
– У нас гость! – воскликнул он, увидев Апраксина. – Рад вас видеть, граф! Вас ещё не выгнали из-за нас?
– Выгонят через десять дней, – ответил Апраксин. – Только меня, в отличие от вас, это не радует.
– Вы серьёзно? – спросил отбросивший шутливый тон Пётр. – Плохо, если так. Мы ожидали шума, но поменьше. Не думали об операции прикрытия?
– Не с кем мне её проводить, – сердито сказал Апраксин. – В этом мои возможности ограничены. По Дюкре работали вы, я только помог.
– Теперь поможем мы, – пообещал Пётр. – На этот раз даже не понадобится ваше содействие.
– Что ты надумал? – спросил брат.
– Опять использовать Мещерских, – засмеялся Пётр. – Купим в предместье небольшой дом, оформим продажу на те дни, когда мы их вывозили, а потом заселим. Пять подходящих тел найдём в морге, пожар устроить нетрудно, труднее сфабриковать улики, и подбросить их полиции, чтобы было достоверно и не вызвало вопросов. Ладно, справимся, не впервой.
– Как-то это выглядит несерьёзно, – с сомнением сказал Апраксин. – Я не поверил бы.
– Вы профессионал, – возразил Пётр. – И сомнения могут возникнуть у ваших сыскарей. Главное, чтобы ими ни с кем не делились. Они все заинтересованы в том, чтобы закрыть эти дела, потому что император может не ограничиться вашей отставкой.
* * *
О своей смерти я узнал в конце августа. Мы уже прижились в городке, познакомились с большей частью его жителей, а с некоторыми, можно сказать, подружились. По вечерам чуть ли не каждый день ходили в гости к соседям или приглашали их к себе. Отец выздоровел, но временами ещё побаливало плечо. Он не сильно утруждал себя комментариями к законам, а больше проводил время с профессором Сухановым. Мама завела столько подруг, что вызвала удивление у всех, кроме жены, которая не знала её прежней жизни. В столице у матери были только две приятельницы, да и к тем она ездила редко, а здесь её трудно было застать дома. Ольга тоже обзавелась подругами и с нетерпением ждала начала занятий в гимназии. Исключением в семье стала Вера. Знакомых у неё было много, но она ни с кем из них не стремилась общаться, почти всё время проводя со мной. Но я был занят работой и не мог уделять много времени, а у неё не было никаких дел. Даже уборку в доме теперь делала нанятая для этого женщина.
– Почему ты ни с кем не дружишь? – спросил я, обеспокоенный её безразличным видом. – Нельзя же всё время сидеть рядом со мной и слушать тарахтение машинки! Возьми хоть почитай книгу или газету.