* * *
Было только третье декабря, а нас уже завалило снегом. Второй день за окнами мела пурга. Смотреть на бешено летящий и кружащийся снег можно часами при условии, что ты сидишь дома и смотришь в окно. Пребывание по другую сторону оконного стекла не вызывало никакого удовольствия. Вчера было терпимо, а сегодня к снегу и ветру добавился сильный мороз. Я позвонил Владимиру и сказал, что сегодня не приду. Если сильно нужно, пусть приходят сами.
– С ума сошёл? – спросил я ввалившегося к нам полчаса спустя Вадима. – Ты похож на снеговика. Я не думал, что кого-то из вас принесёт, иначе отнёс бы сам!
Вот уже месяц, как я с Владимиром и Вадимом перешёл на ты. Приятелей было много, но их я уже мог назвать друзьями. А теперь получилось так, что я выгнал Вадима в непогоду вместо себя.
– Ничего страшного, – ответил он. – Для меня такая погода привычна и в твоей работе личный интерес, поэтому не терзайся угрызениями совести, а давай сюда бумаги! Во что это ты вырядился?
– Японская одежда для борьбы, – ответил я. – Называется кимоно.
– И твоя жена такое надевает? – не поверил он.
– Моя жена надевает то, что нравится мне, – нравоучительно сказал я. – Ты будешь раздеваться или сразу уйдёшь?
– Давай бумаги, – повторил он. – Меня с ними ждут. Если приглашаешь, прибегу вечером.
Я сходил за папкой, отдал Вадиму и вернулся в гостиную, где ждала жена.
– Не мог быстрее? – недовольно спросила она. – То сам подгонял, а теперь сам же и расхолаживаешь!
Она два месяца занималась упражнениями, в том числе и с гантелями, а потом я добавил борьбу. За месяц занятий кун-фу мастером не станешь, но я научил правильно падать, стойкам и передвижениям. Она по-прежнему не сильно рвалась заниматься, но уже и не отлынивала. Кисель превратился в небольшие, но крепкие мышцы, а и без того красивая фигура стала такой, что меня на занятиях спасало только её мешковатое кимоно. Я сам за полгода занятий сильно оброс мясом и раздался в плечах. Моё кимоно её тоже спасало, но без одежды мы сходили друг от друга с ума. В прежней жизни я тоже любил жену, но такого безумства у нас не было.
– Не шуми, я и так не понёс записи. При случае поблагодаришь Вадима за то, что он сбегал вместо меня. Так, отставили разговоры. Куда бить, ты уже выучила, а сейчас будем разучивать простые связки. Простые они только по сравнению с другими, так что настраивайся на тяжёлую работу.
Оставшееся время занятий пролетело незаметно. Закончив, мы по очереди сходили в душ, после чего вернулись в гостиную и сели возле радиолы.
– Выключи этот приёмник, – сказала жена. – Всё равно в новостях одна ерунда. Давай просто поговорим. Ты всё время в делах, а говорить в кровати не получается. Сначала не до разговоров, а потом уже ничего не хочется.
– Сейчас приглушу. Буду одним ухом слушать тебя, а вторым – приёмник. Я не Гай Юлий Цезарь, который мог одновременно делать три дела, но на два моих способностей хватит.
– Мы отправили свои песни, а нам до сих пор ничего не ответили. Как ты думаешь почему?
Месяц назад я передал четыре бобины с двенадцатью записанными песнями, которых хватило бы на три пластинки, но ответа пока не было. Репетиции продолжались, но жена начала донимать такими разговорами.
– Что ты хочешь услышать? – сказал я. – Руководство не занималось песнями, отдали кому-то из исполнителей, а пока ещё те прокрутят! Даже если приняли в какой-нибудь компании, то поставили в очередь, а времени прошло немного. Захотелось славы? Так на пластинках не будет фамилии, только имена. Вот после победы прославишься. Мало того что из знаменитой семьи князя-террориста, который, не щадя живота, боролся с иностранцами, так ещё и воскресла, как птица феникс из пепла. А когда узнают, что это ты очаровала всех своим пением, не дадут прохода.
– Ты шутишь, – вздохнула она, – а я беспокоюсь не из-за славы. Просто хочу, чтобы наши песни слушали и пели другие.
– Совсем не хочешь известности? – не поверил я.
– Самую капельку, – призналась она, – но пою я не из-за славы.
– Подожди! – остановил я, делая громче звук. – Только что сказали, что сейчас с важным сообщением выступит канцлер.
* * *
Сразу же после убийства семьи императора Братство принялось выполнять план захвата власти. Боевым отрядом было занято Министерство внутренних дел, а граф Апраксин арестовал министра и занял его место. Поскольку на ключевых постах в департаменте полиции сидели его люди, какого-то существенного противодействия этому захвату не было. То же произошло и в Военном министерстве, но в нём место арестованного министра занял сочувствовавший Братству начальник Генерального штаба генерал от инфантерии Александр Дмитриевич Шуваев. Остальных министров тоже задержали. Канцлера взяли, когда он примчался в Александровский дворец.