– Бред! – решительно сказал Шувалов. – Даже мне, далекому от техники человеку, понятно, что вы говорите ерунду!
– А для чего применялись такие устройства? – спросил Капица.
– В первую очередь для вычислительной техники, – пояснил я. – У вас должны быть такие машины на лампах, но, с моей точки зрения, это убожество. Представьте себе, Пётр Леонидович, вычислитель размером с небольшой чемодан, содержащий сотни миллионов логических элементов и громадную память и работающий по очень сложным программам.
– Не могу, – ответил он. – Просто не хватает фантазии. Вы создали искусственный разум?
– Я ничего не создавал, – сказал я. – Делюсь с вами чужими воспоминаниями. Разума создать не успели, но по поведению такие машины было сложно отличить от людей.
Я беседовал с ними больше часа. Почти все вопросы задавал Капица, а Шувалов молча слушал мои ответы.
– Клондайк, – в заключении сказал Пётр Леонидович. – Жаль, что у вас на многие вопросы нет ответа, но это и понятно: что изучали, то и помните, а остальное прихватили случайно. Но и так мы из вас многое вытянем!
– Я не возражаю, – ответил я. – Составляйте свои вопросы, а я постараюсь на них ответить.
– Вы можете рассказать о том, как развивался тот мир? – спросил Шувалов. – Я понял, что он был очень похожим на наш.
– В чём-то почти копия, – ответил я, – но есть и отличия. Там в двадцатом веке в Европе дважды начинались войны, в которых участвовали десятки государств. Их потом назвали мировыми. Здесь ничего этого не было. Рассказать об этом трудно, мне проще написать.
– Значит, определились с тем, чем вы займётесь в ближайшее время, – сказал он. – Опишите то, о чем я вас просил, и будете давать ответы на вопросы учёных. Что вам для этого нужно?
– Машинку, – вздохнул я, – а для вашей работы лучше прислать машинистку. Это над вопросами Петра Леонидовича нужно долго думать, и не мешает моя медленная печать, а по истории могу диктовать быстро.
– Пришлём, – пообещал Шувалов. – Продолжите заниматься своими песнями?
– Нельзя же днями напролёт печатать, – ответил я. – Так можно и рехнуться. Да и для жены хоть какое-то занятие.
– Если потребуется что-то ещё, обращайтесь к Машкову, – сказал он. – Теперь последний вопрос. На днях в Москву приедет император, который, возможно, захочет вас увидеть.
– И в чём сложность? – спросил я. – Меня нужно инструктировать, чтобы чего-нибудь не ляпнул?
– У вас не только чужая память, – покачал головой Шувалов. – Вы говорите и думаете, как много проживший человек. Восемнадцатилетний князь Мещерский совершенно иначе отреагировал бы на то, что я вам сказал. Вы понимаете, с чем связано его желание?
– Я думаю, что обыкновенное любопытство, – пожал я плечами. Императоры в этом ничуть не отличаются от остальных. Мне тоже на его месте было бы интересно поговорить с человеком из другого мира. Мои научные отчёты ему не интересны, интересно, что я могу рассказать о той жизни. Я не вижу других оснований для подобной встречи.
– Ладно, – сказал он, – об этом ещё поговорим. Сейчас найдут Машкова, и поедете домой.
Денис Васильевич сидел в машине, поэтому через несколько минут выехали обратно. Пока ехали, я решил с ним вопросы.
– Мне нужно пианино, – сказал я куратору. – Раскошеливаться самому?
– Привезём мы вам инструмент, – пообещал он. – Что-то ещё?
– Мы оставили в лагере магнитофон...
– Можем доставить, – сказал Денис Васильевич, – но лучше подождите представителя компании. У них в Москве есть специальная студия, где можно делать записи. Качество будет заметно выше.
– Подождём, – согласился я. – Скажите, здесь есть наплечные кобуры, чтобы носить пистолет под пиджаком? Если есть, то мне нужна одна, да и ствол посерьёзней моего.
– Сделаю, – коротко ответил он. – Это всё?